Читаем Билоны полностью

— Вот в чем Я не сомневаюсь, так это в том, что у тебя всегда найдется объяснение всего и всякого, — не став углублять им же раздуваемое разногласие с разумом, сделал примиряющий жест Дьявол. — Так что там о не упомянутом тобой прошлом?

— Это просто и сложно. С чего начнем, или, зная тебя, что сочтем главным в этой дилемме? — решил уточнить разум общую канву своих умозаключений.

— Ты знаешь мои предпочтения. Для меня было, остается и навсегда сохранится самым сложным для познания — простое. От него оттолкнемся и в его пределах останемся. Доведешь до меня «простое» в видимом тобой прошлом — понимание, заключенного в нем «сложного», не станет для меня необходимым. Сущность всегда проста; сложны преграды, ее прикрывающие. Если бы такие простые истины, — Дьявола все-таки качнуло в сторону поля, на котором он играл своим разумом, — как добро и зло не были так сложны для человеческого понимания, то сущность Бога, а заодно и моя, давно были бы им раскрыты. Произойди подобное, и пришлось бы САМОМУ организовывать новое НАЧАЛО ВСЕГО, где ЕГО простая суть — творить и повелевать, потребовала бы создания иного разума, чем мой и человеческий. Так что, давай…, с простого и по-простому!

— Твой выбор выше моей логики. Но в данном случае они совпадают, — компромиссно-учтиво отреагировал разум. — Я начну с результатов миссии Фоша на Землю, оставаясь при мнении, что эти результаты в твою пользу. Возьмем возможную смерть Грифона. САМ ее, несомненно, сможет инициировать. Но убивать-то будешь ты, лично, потому что в большей степени это будет необходимо тебе. С очевидностью такого рода необходимости по данному предположению согласен?

— Да! — отразилось от Дьявола.

— В таком случае для тебя должен быть очевиден и результат!

— Ты хочешь сказать, — упреждая разум, взял на себя инициативу окончательного вывода Дьявол, — САМ не станет проявлять прямой агрессии, предпочтя возложить на меня борьбу на уничтожение с моей же истиной. Что же, это в ЕГО стиле — победить разумом, поручив сделать грязную работу врагу. Меня опозорит, а истину, тем самым, обескровит. Недурно придумано, если такое закрепилось в ЕГО РАЗУМЕ и ОН, действительно, ради этого, спустился на Землю.

— Так все же, как с результатом? — вкрадчиво напомнил о своем авторстве предположения разум.

— Не вижу оснований считать подобный вариант неосуществимым, — признавая правоту разума и снова введя в оборот диалога термин «вариант», заключил Дьявол. — Что следующее?

— «Бег в никуда». Очень нехороший вариант, — разум прощупал на прочность термин, возвращенный хозяином в ситуационный анализ. — Фоша вынудят искать СОБЫТИЕ там, где оно, хотя и будет рядом, никогда не произойдет, среди тех, кто о нем ничего не знает. Это продолжится до тех пор, пока СОБЫТИЕ полностью не реализуется по замыслу САМОГО, став для антимира угрозой не только явной, но, вполне возможно, непреодолимой. Неприятно, конечно. Но не смертельно. Придется существовать рядом с тем, что неустранимо.

— И что же это, по-твоему, будет? Добро, многократно усиленное разумом САМОГО? — поинтересовался у разума Дьявол, ничем не выказав какой-либо обеспокоенности вероятной перспективой.

— Мне нечего добавить! — выпалил разум. — Ты нашел в своем вопросе ответ быстрее, чем Я смог его сформулировать.

— Хорошо! Остались выводы. На этот раз они всецело за тобой, — подтолкнул разум к следующему шагу царь антимира, поддерживая не только этикет, но и обязанности сторон сугубо прагматичного разговора.

— Почему во множественном числе? Мы говорим на тему, требующую недвусмысленных толкований, — внес справедливую поправку разум. — Я еще в состоянии обобщать разнообразное в единое целое, формируя на его основе один общий вывод. Думаю, тебя не удивит, что он окажется столь же однозначным, как и предыдущий. Спасибо Фошу, оказавшемуся на Земле иноходцем. Не по своей, вернее, — твоей воле. По желанию разума НЕЧТО. Обреченно стремясь в никуда, зверь-птица с постоянством безысходности начнет биться о твердыню непознаваемости СОБЫТИЯ. Мощь его разума сотрется до уровня человеческой, став бесполезной для тебя. И опять все произойдет без прямой агрессии САМОГО. ОН, не мудрствуя лукаво, покажет, что в состоянии направить зло в обход человека, сделав нашу истину непривлекательной для людей.

Разве это не результат?! — сразу упредил вопрос Дьявола разум. — Безусловный и не подлежащий оговоркам! Ты отдал Грифона воле САМОГО — не планируемый, но оказавшийся верным ход. Захваченный круговертью бега в никуда, Фош полностью отыграет свою роль не только для Создателя, но и для всех нас тоже. К тебе придет подтверждение, что САМ в образе НЕЧТО способен без грубого насилия принудить зло оставить в покое душу человека. Хвала Фошу, утратившему свой разум во имя получения нами столь ценного знания. Не напрасно он был отправлен на Землю. Тебе удалось сделать прекрасный выбор за всех и во имя всех.

Мы прошлись по двум вариантам. Может сделать обобщение?

— У меня оно готово. Но ты ведешь партию, тебе и заканчивать ее по своему усмотрению, — оставил разуму свободу выбора Дьявол.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Великий перелом
Великий перелом

Наш современник, попавший после смерти в тело Михаила Фрунзе, продолжает крутится в 1920-х годах. Пытаясь выжить, удержать власть и, что намного важнее, развернуть Союз на новый, куда более гармоничный и сбалансированный путь.Но не все так просто.Врагов много. И многим из них он – как кость в горле. Причем врагов не только внешних, но и внутренних. Ведь в годы революции с общественного дна поднялось очень много всяких «осадков» и «подонков». И наркому придется с ними столкнуться.Справится ли он? Выживет ли? Сумеет ли переломить крайне губительные тренды Союза? Губительные прежде всего для самих себя. Как, впрочем, и обычно. Ибо, как гласит древняя мудрость, настоящий твой противник всегда скрывается в зеркале…

Гарри Тертлдав , Дмитрий Шидловский , Михаил Алексеевич Ланцов , Гарри Норман Тертлдав

Проза / Фантастика / Альтернативная история / Боевая фантастика / Военная проза
Любовь гика
Любовь гика

Эксцентричная, остросюжетная, странная и завораживающая история семьи «цирковых уродов». Строго 18+!Итак, знакомьтесь: семья Биневски.Родители – Ал и Лили, решившие поставить на своем потомстве фармакологический эксперимент.Их дети:Артуро – гениальный манипулятор с тюленьими ластами вместо конечностей, которого обожают и чуть ли не обожествляют его многочисленные фанаты.Электра и Ифигения – потрясающе красивые сиамские близнецы, прекрасно играющие на фортепиано.Олимпия – карлица-альбиноска, влюбленная в старшего брата (Артуро).И наконец, единственный в семье ребенок, чья странность не проявилась внешне: красивый золотоволосый Фортунато. Мальчик, за ангельской внешностью которого скрывается могущественный паранормальный дар.И этот дар может либо принести Биневски богатство и славу, либо их уничтожить…

Кэтрин Данн

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее