Читаем Билл-завоеватель полностью

У дяди Кули эта целлюлоза в печенках сидит. В свое время старик вкалывал, как проклятый, но за последние годы увлекся путешествиями и библиотекой, делами ему заниматься недосуг. Целлюлозно-бумажной Компании Парадена нужна свежая кровь, а у него, Билла, свежая кровь так и бурлит.

Он оделся и вышел к легкому завтраку. Возбуждение рисовало все новые картины, где вместе с успехом присутствовала Алиса Кокер. Преграды? Какие преграды! Ему ли страшиться трудностей? Билл потянулся за утренней газетой, почти готовый прочесть на первой странице:

ЛЮБОВЬ В ВЫСШЕМ СВЕТЕ.

МОЛОДОЙ ЦЕЛЛЮЛОЗНЫЙ КОРОЛЬ ЖЕНИТСЯ НА КРАСАВИЦЕ.

ИНТЕРВЬЮ С МИСТЕРОМ ВЕСТОМ.

Вместо этого он уткнулся взглядом в привычное:

РАЗВОД В ВЫСШЕМ СВЕТЕ.

БЫВШАЯ ЖЕНА УТЕШАЕТСЯ С ЛЮБОВНИКОМ.

– Тьфу. – Билл со злостью впился зубами в грейпфрут.

– Звонит мистер Джадсон Кокер, сэр, – сказал Риджуэй, просочившийся в комнату бесшумным ручейком.

Билл подошел в телефону. Он был холоден, суров и несклонен извинять порок. Встав на путь исправления, он думал о друге и вчерашнем собутыльнике не иначе, как с пуританской дрожью. Удивительно, как часто лучшим из девушек достаются непутевые братья. Может быть, он слишком много хотел от брата своей богини, потому что мысленно рисовал нечто среднее между сэром Галахадом, добрым королем Венцеславом [3] и святым Франциском Ассизским. Джадсон явно не дотягивал до этого идеала. Вспомнить только прошлую ночь! Джадсон вел себя в точности как великосветский кутила из фильма – ну, тот, что закатывает оргии, из которых цензор, едва взглянув, вырезает три тысячи футов. Можно и повеселиться, но всему есть пределы, особенно когда речь заходит о прекраснейшем из полов. А Джадсон Кокер выходит за эти пределы на несколько парсангов [4].

– Алло? – сказал Билл. Он говорил резко, чтобы сразу отсечь панибратское подтрунивание. Впрочем, вряд ли Джадсон после вчерашнего способен отпускать шуточки. Билл вообще удивился, как это он в столь ранний час ворочает языком.

В трубке послышался хриплый голос путника, который давно бредет по знойной пустыне, из последних сил удерживая отваливающуюся голову.

– Билл, старина, ты?

– Да.

– Значит, ты добрался-таки до дома? – произнес Голос тоном удивленной радости.

Напоминание о перечеркнутом прошлом больно резануло Билла.

– Да, – холодно отвечал он. – Чего надо?

Незримый Голос робко откашлялся.

– Просто вспомнил, Билл, старина. Жутко важное. Я пригласил пяток девочек из варьете сегодня на пикник.

– Ну? Что с того?

– Надеюсь, ты меня не бросишь.

Билл нахмурился, как нахмурился бы святой Антоний.

– Надеешься, да? – сказал он сурово. – Так вот слушай, жалкое ты существо. Знай, что я начал новую жизнь, и с девочками из варьете меня не увидят даже мертвым в канаве. А тебе советую: возьми себя в руки и постарайся понять, что жизнь – серьезная штука, и дана не затем, чтобы…

Его разглагольствования прервал испуганный вздох.

– Мама родная, Билл, – с дрожью произнес Голос. – Я вчера видел, как ты закладываешь за воротник, но, честное слово, не знал, что утром тебе будет так кисло. У тебя небось голова трещит охренительно. Абсолютно охренительно! – Голос перешел на возбужденный шепот. – Что тебе надо, Билл, так это парочку «Воспрянь духом». Я себе тоже собираюсь смешать. Знаешь рецепт? Одно сырое яйцо вылить в полстакана вустерского соуса, щедро посыпать красным перцем, добавить четыре таблетки аспирина и размешать. Выпьешь, и как новенький.

И это Ее брат! Просто дрожь берет.

– Спасибо, я прекрасно себя чувствую, – отвечал аскет.

– Отлично! Значит, на пикник все-таки придешь?

– Нет. Я бы и так ни за что не пошел, но у меня на это время назначена встреча.

Я еду к дяде в Вестбери. Он вчера вернулся и сегодня мне позвонил.

– Ни слова больше! – Голос захлебывался от сердечности. – Все понятненько. Тот самый дядюшка, что отстегивает денежки четыре раз в год? Разумеется, езжай! Надеюсь, ты сумеешь его особенно обаять? Я хочу сказать, он души в тебе не чает, если торопится увидеть в первый же день.

– Если хочешь знать, что я сделаю, когда приду к дяде Кули, – сказал Билл холодно, – то я скажу. Я собираюсь попросить место.

На другом конце провода раздраженно буркнули.

– Проклятущий телефон барахлит, – посетовал Голос. – Ничего не слыхать. Представляешь, прозвучало так, будто ты хочешь попросить у дяди место, – хохотнул Голос, радуясь такой нелепости.

– Именно это я и сказал.

Молчание.

– Место?

– Да.

– Ты хочешь сказать, работу?

– Работу.

Голос так взволновался, что чуть не плакал.

– Не делай этого, Билл! Не надо, старина! Ты не понимаешь, что говоришь. Ты нездоров. Всему виною башка. Послушай старого друга, смешай себе «Воспрянь духом». Все как рукой снимет. Недельный покойник вскочит с катафалка и включится в шестидневный велосипедный кросс. Запиши на бумажке, а то забудешь. Одно сырое яйцо…