Читаем Биг-Сур полностью

Вдобавок ко всему появляются туристы, люди из других домиков каньона, сезон солнечный и они два-три раза в неделю выезжают на природу, и до чего же грязный взгляд бросает на меня пожилая дама, она наверняка слышала о «писателе» которого пригласили тайно пожить у Монсанто а он вместо этого таскает сюда пьяные компании и вот сегодня притащил худшую из шлюх – (Все-таки сегодня утром Дэйв с Романой занимались любовью на песке при свете дня, так что их было видно не только всему пляжу, но и из нового домика на вершине утеса) – Так что все прекрасно знают, что у Монсанто веселье, причем в его отсутствие – Пожилую даму сопровождают разномастные дети – Так что когда Билли возвращается с того конца пляжа и мы вместе отправляемся домой (причем я скрывая смятение пытаюсь раскурить на ветру дурацкую длинную чародейскую трубку) дама беззастенчиво осматривает ее уже в упор но Билли только улыбается, легко как девочка и чирикает «здрасте».

Я чувствую себя самой неблагодарной и недостойной сволочью на свете, ветер зверски треплет мои волосы и лупит ими по идиотской роже, похмельная паранойя разворачивается во всей своей жалкой красе.

Вернувшись в хижину, я не могу рубить дрова так как боюсь оттяпать себе ногу, спать не могу, сидеть не могу, гулять не могу, все хожу к ручью хлебать воду, раз тыщу, на удивление вернувшемуся с вином Дэйву Уэйну – Мы сидим с ним попивая каждый из своей бутылки, мне в моей паранойе подозрительно почему это я должен пить из одной бутылки а он из другой – А он радуется: «Пойду рыбки наловлю, будет отличный ужин; давай, Романа, настриги салатик и чего-нибудь еще там придумай; сейчас мы оставим вас одних, – добавляет он думая что мешает Билли и мрачному мне – а то может смотаемся вечерком в Непент, посидим на терраске, развеем тоску “манхэттенами” или навестим Генри Миллера?» – «Нет! – почти кричу я. – Я совершенно измотан и делать ничего и видеть никого не желаю» (причем мне страшно стыдно перед Генри Миллером, неделю назад мы с ним уже договаривались о встрече но вместо того чтоб появиться у его друга в Санта-Крузе в семь, звоним ему все пьяные издалека в десять, и бедный Генри говорит: «Жаль, Джек, что мы не встретились но я старый человек и в десять ложусь спать, а вы раньше двенадцати досюда не доберетесь») (голос по телефону такой же как на записях, носовой, бруклинский, добродушный, и он несколько разочарован, так как имел несчастье согласиться писать предисловие к одной моей книжке) (хотя сейчас в покаянной паранойе я думаю: «Ну и хрен с ним, подписался как все эти дядьки пишут предисловия даже не читая») (пример того до какой степени психотической подозрительности я докатился).

Наедине с Билли еще хуже – «Даже не знаю, что делать, – рассуждает она у огня как древняя салемская домохозяйка («Или Салемская ведьма?» – прищуриваюсь я) – Можно отдать Эллиота на воспитание в частный дом или приют и уйти в монастырь, их тут много – или убить себя и его» – «Не говори так» – «А как еще говорить, если некуда деться» – «Ты меня не за того приняла, от меня толку не будет» – «Сейчас-то я уже вижу, ты говоришь что хочешь быть отшельником но что-то не похоже, ты устал от жизни и хочешь спать, я в общем-то тоже но мне надо заботиться об Эллиоте… надо убить себя и его и все разрешится» – «Слышь, хорош гнать» – «В первую ночь ты сказал что любишь меня, что со мной интересно, что тебе никто никогда так не нравился, а потом опять запил, теперь-то я поняла, правду о тебе говорят и обо всех таких как ты. О я понимаю ты писатель и много страдал, но иногда ты такая сволочь… но я понимаю ты ничего не можешь поделать, я знаю ты на самом деле не сволочь просто страшно искалечен, ты мне объяснял почему… но ты вечно ноешь как тебе хреново, а о других не думаешь, Я ЗНАЮ что ты ничего не можешь поделать, такая забавная болезнь она у многих из нас есть только некоторые ее лучше скрывают… но как же то что ты говорил в ту ночь, и даже сейчас про Святую Каролину Морей, почему ты не слушаешь свое сердце, сердце знает что есть Добро, чует настоящее, а ты так легко поддаешься отчаянию… но вообще наверное ты хочешь вернуться домой и устроить свою жизнь может быть с твоей подругой Луизой» – «Нет, с ней бы я тоже не мог, у меня в душе как будто запор, я не способен на движение эмоций, понимаешь эмоций, как бы такая большая волшебная тайна и все говорят: «О как прекрасна жизнь, как чудесна, Бог создал то, Бог создал се», а откуда вы знаете что Он не ненавидит то что создал: может, Он вообще был пьян и не заметил что сотворил впрочем это я конечно наврал» – «Может быть Бог умер» – «Нет, Бог не мог умереть ибо Он есть нерожденный» – «А как же все твои философии и сутры?» – «Ты что, не видишь что все превратилось в пустые слова, я понял что играл как беспечное дитя в слова слова слова а вокруг большая серьезная трагедия, оглянись» – «Но можно было приложить хоть какое-то усилие, черт побери!»