– Что за херня! – взревел Иевлев. – Какое сердце?! – он навалился ладонями на костлявую грудину: – Дыши, старик, дыши! – сотрясал он бездыханное тело.

Внутри Тимофея Степановича зашумело скрытое брожение, из посиневшего полуоткрытого рта на Иевлева обильно плеснуло сукровицей. Он вскрикнул и отшатнулся, торопливо вытирая с лица и одежды посмертную слизь. Тогда мне окончательно стало ясно, что Тимофея Степановича больше с нами нет, а скорбный список потерь широнинской читальни увеличился еще на одного человека.

ЧЕРЕЗ ЛЕС

Сухарев, Кручина и Луцис за полчаса вырыли старику неглубокую тесную могилу. Глинистая земля с трудом поддавалась лопатам. То были суетливые похороны, без речей и поминальной закуски. Вражеских мертвецов снесли в овраг и закидали хворостом – на основательное погребение не оставалось времени.

Как попало, лишь бы успеть до захода солнца, мы загружали прицеп и автобус вещами, припасами и оружием.

Иевлев тем временем возился с бензопилой, точно алхимик мешал бензин и масло. Пропорции жидкостей не сходились, подержанный агрегат барахлил, и Николай Тарасович, посылая проклятья изобретателю двухтактного двигателя, снова разбирал мотор, отлаживал магнето, чистил карбюратор, опорожнял бак и заливал новую смесь – и так, пока «Тайга» не начала кудахтать с первого рывка заводного троса. В этот вечер бензопила не имела права заглохнуть.

Поставленная задача была совсем не из простых. Мы собирались пробиться сквозь завал и уйти из западни. Если верить предсмертным словам белобрысого, угодили мы в серьезную заваруху. В лесу сновали озлобленные ватаги читателей-терпил, желающих разжиться у изгоев редкой и ценной Книгой. Непонятно было, что за таинственная старуха натравила всю эту обиженную свору.

Весь наш отчаянный расчет строился на надежде, что недавние беглецы из разгромленной банды разнесут по лесу пережитый ужас и охладят воинственный пыл других мародеров. Кроме того, мне была в общих чертах ясна стратегия грабежа. Ватаги не могли объединиться. Поделить Книгу между временными компаньонами было нереально. Победитель мог быть только один. Наверное, именно это имел ввиду белобрысый, рассказывая мне о вытянутом жребии. Его людям предоставилась возможность заполучить Книгу, они проиграли, и теперь свои силы испробует новая команда. Мародеры соблюдали очередность.

Солнце клонилось к закату, когда транспортный кортеж в полном вооружении двинулся в рискованную неизвестность. Отряд возглавляли Сухарев, Вырин, Луцис и Гаршенин, зорко высматривая в ветвистых сумерках малейшие признаки опасности, рядом с ними бежали собаки. Сразу за дозором тарахтел мотоцикл, ведомый Анной, в коляске сидел Иевлев с бензопилой, а следом медленно ползли автобус и «Нива». За рулем автобуса был Марат Андреевич. По бокам «Лаза», оберегая его колеса, шли Вероника и Светлана. «Ниву» вел Озеров. Я вместе с Таней разместился на прицепе. Последними были Кручина и Дзюба, прикрывая тыл.

Судя по голосам в авангарде, мы достигли завала. Мотор «Тайги» взревел, как вставший на дыбы мопед. Жужжащее стальное полотно вонзилось в древесину. Густоголосая пила взвыла фальцетом, расправляясь с деревянной породой. Снова вонзилась, сорвалась на визг.

Уже спустя пару минут в непроходимом завале обозначился будущий коридор. Рядом с Николаем Тарасовичем лежали вороха веток. Я попробовал оторвать от земли отпиленный, размером с небольшую мясницкую плаху, брус. Сырое дерево оказалось каменно тяжелым. Я покатил его к придорожным кустам и скорее почуял, чем увидел, за спутанными ветками терновника притаившиеся фигуры.

В омуте лесных сумерек, словно ожившие черные дыры, возникли крадущиеся согбенные тени. Надежно заглушенный натужным харканьем пилы, по лесу шел смутный гомон. Те, кто притаились за спутанными копнами терна, еще не поняли, что обнаружены. Враг, подавая знак ближним, засипел: «Ссс… «– потом щелкнул заливистой птичьей трелью, раскатившейся по кустам. В ответ хрипло каркнул ворон и затюкал дятел.

Одновременно с моим пронзительным криком: «Засада!» – сквозь ветвистую паутину просунулось быстрое, как язык хамелеона, древко с длинным и тонким наконечником. Слабое острие не смогло просадить крепкий, точно дубовая доска, протектор. Из кустов напролом ринулась косматая туша. Я рубанул клевцом. Нападавший раскинул руки и повалился спиной на куст.

Бесноватый хор примешался к реву пилы. Я оглянулся. Через завал лезли верещащие малорослые существа. В меховых одеждах, с нашитыми поверх ребрами крупного скота, в шапках с костяными навершиями конских, оленьих или рогатых бычьих черепов. Круглые, узкоглазые лица, прямые смоляные волосы обличали принадлежность звероголовых к вымирающим расам Крайнего Севера. Они вопили, потрясая дедовскими острогами, гарпунами и рогатинами. Этих, в причудливых скотских доспехах, было десятка полтора. Перед атакой они еще раз завизжали и, наставив оружие, устремились вниз. Скульнувшую Латку сразу подцепили медвежьей рогатиной и, как облезлый полушубок, отшвырнули в сторону.