– Мишка! – я отчаянно зову своего кузена на помощь.

Никакой реакции.

Ладно, попытаемся изобразить другую.

Я пытаюсь, но, к счастью, девушки милосердно не желают слушать про эти идиотские глаза напротив. Более того, они уже собираются уходить. Я предлагаю пройтись или, скорее, проскользить с моей драгоценной обладательницей шиньона до «Сосен». Ресницы у нее трепещут, она колеблется, но под моим давлением соглашается.

– Мишка! – ору я, но мой братец так увлекся чтением, что отвернулся от нас.

Когда после еще нескольких окриков он наконец поворачивается и бросает вороватый взгляд на невостребованную работницу общепита, я быстро беру свою девушку за руку и вытаскиваю ее из домика на террасу с недопитым портвейном и недоеденной рыбой с четырьмя помидорами, освещенную одинокой лампочкой без абажура.

<p>27</p>

Мы с девушкой спускаемся с террасы в лес. Трава пропитана росой, а в воздухе ритмично покачиваются светлячки, словно дальние катера в синем Черном море. Я иду так близко к своей спутнице, что впервые чувствую сладкий розовый запах ее духов.

Радостный и невесомый, я держу ее за руку и решаю пойти не своей обычной окольной тропинкой через лес, а напрямик, через луг. Трава под ногами влажная и мягкая, но почва неровная; когда я иду по нему впереди своей поварихи, то дважды спотыкаюсь, на миг теряя равновесие. Минут через пять мы достигаем «Сосен». Входя на территорию, я целую девушку в губы – мягкие и теплые. Она не отвечает, но и не протестует. Я держу в объятиях ее пышное и крепкое тело и, подталкиваемый сильным волнением в обычном месте, продолжаю целовать. Губы у нее пахнут розовым маслом, а пудра на щеках похожа на сладкий розовый мел. Желая получить хоть какой-нибудь ответ, я обнимаю девушку крепче. Какая у нее большая и теплая грудь! Полный решимости не упустить своего шанса, как с Надей, я кладу обе ладони на ее мягкую попу и пытаюсь приподнять красавицу с земли, чтобы она почувствовала себя такой же легкой, как я.

Но, увы, она не желает ощутить этой легкости и, мгновенно превратившись в безвестную работницу общепита, торопливо высвобождается из моих объятий, отступает назад и с неожиданно сдержанным и недовольным видом начинает поправлять платье и шиньон.

Затем она сообщает мне, что беспокоится насчет своей соседки по комнате и ее благополучного возвращения домой. Она отстраняется от меня и больше не хочет целоваться. Да я и не пытаюсь – просто иду рядом с ней по территории дома отдыха, всего один раз споткнувшись о какую-то неведомую мне доселе кочку. Она явно ищет кого-то взглядом, и оба мы вскоре видим предмет ее поисков – толстопузого, которого я вечность назад разгромил на матче в пинг-понг.

Пухленькая и явно больше не моя работница общепита что-то шепчет на ухо толстопузому, а тот, улыбаясь во весь рот, сообщает мне, что отведет ее домой сам, а мне лучше забыть о поисках ее подруги и вернуться в наш домик. Проиграв поединок под названием «Жизнь» двойнику Вовки, которого я обыграл в пинг-понг, я даже не пытаюсь поцеловать девушку на прощание. Я разворачиваюсь и ухожу, возвращаясь через луг в сторону домика.

Легкость из моего тела уже постепенно уходит, как водород из первомайского воздушного шарика, и по пути я многократно спотыкаюсь. Тем не менее мне удается добраться до домика, ни разу не упав. Свет все еще горит, рыба и бутылки не убраны, а необъяснимо смирный Мишка спит на своей кровати рядом с открытой книгой. Вторая девица ушла.

Голова у меня уже набита ватой до невероятной плотности. Остро ощущая, что мне едва перевалило за пятнадцать лет, и совершенно не подозревая, что братец мой только что преподал мне ценный урок житейской мудрости, я падаю на свою койку и засыпаю. Вы спросите, какой это был урок? Возраст не всегда приносит мудрость, вот какой.

<p>28</p>