Читаем Безвременье полностью

— Думаешь это мудро поворачиваться к нему спиной? — спросила я Кормеля, когда он подошел ко мне и, положив свою холодную руку мне на предплечье, вытолкнул в коридор. На нем был аккуратный костюм, в котором он напоминал политика средних лет. И его улыбка, которая когда-то спасла мир, сейчас была устремлена на меня. Но она не сработала. Я была напугана до усрачки.

— Мне жаль, что тебе пришлось увидеть это, Рэйчел, — сказал он, и я выскользнула из-под его руки. — Болезни немертвых не так легко понять. Позволишь переговорить с ним наедине?

Тряся головой, я отступила в угол.

— Только не в моей церкви, нет. — Я перевела взгляд на немертвого вампира у него за спиной. Феликс выглядел раздавленным, напоминал побитую собаку. Он облокотился о стойку, и казалось, сейчас сползет на пол. Неужели подобное происходит со всеми старыми вампирами? Со временем они сходят с ума и добровольно выходят на солнце?

У Кормеля дернулся глаз, когда он заметил мое пренебрежительное отношение. Но лишь услышав шум крыльев Дженкса, он обернулся к Феликсу.

— Я не могу, — прошептал Феликс, тихим, сломленным голосом. — Нина показала мне солнце, и я смотрел на него слишком долго. Я не смогу снова забыть обо всем, теперь, когда я снова открыл для себя солнце.

Я уже втянула воздух, собираясь ответить, но все слова вылетели из головы, когда Феликс посмотрел на меня, и я увидела в его глазах агонию. Он пришел ко мне, чтобы я убила его. Феликс хотел покончить со всем, но ему не хватало храбрости выйти на солнце.

— Оставь Нину в покое, — сказал Кормель, повернувшись ко мне спиной. — Позволь насладиться отведенным ей временем.

Феликса трясло как наркомана во время ломки, хотя наверное так оно и было.

— Я не могу, не могу, — пробормотал он, надтреснутым голосом. — Меня тянет к солнцу. Боже, ведь проще оставить все как есть… Я вновь оживаю через нее. Я снова становлюсь живым. — Его лицо воодушевилось, став даже слишком красивым. — Ты помнишь, каково это быть живым? А вот я помню. За свою короткую жизнь я не успел насладиться всем, у меня слишком рано отняли жизнь. Почему же ты пытаешься отговорить меня? Ты ничего не понимаешь! Оно и понятно.

Кормель пересек комнату, и я неверяще наблюдала, как он утешает старого немертвого вампира.

— Ты же знаешь, что тебе всегда будет мало, — сказал он, положив руку на плечо Феликса. — Ты стал зависим от солнца. Если ты не остановишься, то погибнешь. Нина подает хорошие надежды.

Феликс облизнул губы, и в его глазах промелькнула сомнение.

— Нина любит меня.

— Ты убиваешь ее, — сказал Кормель, и я подумала, что стоило уйти, пока было время. — Айви учит Нину контролю. Позволь Нине прожить отведенное ей время.

Феликс сделал глубокий вдох.

— Она мне нужна! — выкрикнул он, и жужжание крыльев Дженкса сменилось резким гудением. — Да как ты смеешь говорить мне «нет»! Сопляк! — Он зашагал вперед-назад, особо не приближаясь и не отдаляясь. — Ты как жалкий, мерзкий щенок, обнюхивающий углы коробки, в которой кто-то рожает, но не понимающий всей той боли, что простирается за ее бортиками.

— Может оно и так, — Кормель склонил голову и замер. — Но, сэр, я знаю, что лучше туда и не заглядывать. Веря в эту ложь, я смогу прожить еще один день. Ты больше не можешь захватывать контроль над Ниной. И я не намерен извиняться за действия Айви и Рэйчел. Темнота снова станет теплой и родной, если ты отречёшься от солнца. Сэр, пожалуйста. Еще не поздно.

Феликс уродливо сгорбился и полы его сшитого на заказ костюма задрожали от обуревавшего мужчину гнева.

— Она моя по праву, — прошипел он, и в его глазах снова проступило безумие. — Я голодаю из-за нее, только она удовлетворяет мои нужды…

Испугавшись за Айви, я двинулась вперед, но Кормель остановил меня, не оборачиваясь.

— Ты не смеешь требовать компенсацию за поступки Айви, — сказал он резко. Что-то в Ринне изменилось. Его голос все еще звучал уважительно, но неуловимые обычно нотки подчинения старшему пропали напрочь. И судя по зарумянившемуся лицу Феликса, думаю, он тоже заметил это. Он увяз с головой и теперь уже слишком поздно. Он не мог отказаться от этой зависимости, не мог вернуться к прежнему состоянию.

— Твоя любимая воспитанница обворовывает меня. Я требую компенсации!

Я переглянулась с Дженксом, и поняла, что он тоже заметил изменение в поведении вампиров. Феликса уже не воспринимали как нормального немертвого, нет, теперь он попал в категорию больных, которых нужно укладывать в постель и баловать. Он был старым, забывчивым, и утратившим контроль над собой. Феликс сам сотворил с собой такое, и мне даже стало жалко его, ведь еще три дня назад я помнила в глазах Нины уверенного, сдержанного вампира. Он знал о последствиях, и все равно продолжал, ради того, чтобы увидеть солнце.

— Тебе будет предоставлена компенсация, только не Рэйчел или Айви, — сказал Кормель, и мне стало жалко Феликса, который опустился до нытья.

— Мне бы подошла Айви, — заныл он, выглядя отвратительно и пытаясь скрыть истинные эмоции. Вампир был сломлен и с этим уже ничего не поделать.

Кормель отрицательно качнул головой.