Читаем Безвременье полностью

— Я сомневаюсь относительно этого, — сказал он, его гладкий, мелодичный голос нисколько не был похож на Трента.

— Ты не достаточно страшная, — добавил он, отпихивая несколько демонов с его пути ногой, так, чтобы он мог занять место спереди.

— Если ты тронешь хоть волосок на голове Люси, то я брошу тебя обратно в лей-линию, туда, откуда я вытащила твою жалкую задницу! — прокричала я, и Ал дернул меня, чтобы я заткнулась. Ты думаешь, что я прокляла тебя, подожди, пока не засуну твое уродливое лицо в банку!

Ал двинул мне в живот, и я замолчала и развернулась.

— Ал, — прошипела я, поскольку арена начала успокаивать. — Ку’Сокс что-то замышляет.

— Ку’Сокс всегда что-то замышляет, — пробормотал Ал.

— Он украл Кери и Люси! — О, Боже. У этого поганого ублюдка была Люси. Кери могла, вероятно, позаботиться о себе, но если он повредит, хоть пальчик девочки, я бы оторвала миры друг от друга, чтобы заставить его заплатить за это.

Ал фыркнул, как будто ему было все равно.

— Как? Как ты говоришь, ты прокляла его находиться в безвременье, и даже если он нашел путь обойти это, почему он сделал это?

— Потому что он не может поймать Трента, и если у него есть Кери и Люси, то Ку’Сокс взял яйца Трента в тиски.

— И-и-и? — он растягивал слова, пристально глядя в небо, которое никогда не видело следа самолета.

— Боже мой, Ал, ты действительно слепой? Я же говорила тебе, что Ник украл выживших детей с синдромом Розвуда. Трент может сделать лечение постоянным. Если он даст его Ку’Соксу, то тот не будет больше в вас нуждаться! Ни в ком из вас!

Выражение лица Ала внезапно стало взволнованным.

— Тебе нужно думать о более важных вещах, чем о том, что Ку’Сокс собирается делать следующую сотню лет, — сказал он, кладя тяжелую руку мне на плечо и разворачивая меня.

— Мы находимся под следствием.

— Опять? — спросила я, вздрогнув, когда я наклонилась мимо Ала, чтобы проследить за Ку’Соксом. — Что, мы без денег?

— Нет. — Голос Ала был кислым. — Это из-за твоей проклятой лей-линии. Она стала ненадежной. Течет как кровавый Титаник.

Вспоминая все более и более едкий звук линии, я повернулась к нему лицом. Моя линия? Она действительно была ужасно несбалансированной?

Глаз Ала дергался. Кусок льда скользнул по моему позвоночнику, заставляя меня напрячься. Мы пытались в течение многих недель исправить линию, которую я проложила между реальностью и безвременьем. Мы пытались закрыть или, по крайней мере, сбалансировать ее, но пока я не знала, как нужно прыгать по линиям, чтобы не проламывать новые. Дисбаланс медленно протекал из безвременья в реальность, и единственная причина, что никто ничего не говорил прежде, состояла в том, что эта была всего лишь струйка… было достаточно времени, чтобы исправить ее. А также, потому что я была единственным демоном женского пола, и они могли бы получить маленьких демонов, которых я могла укрепить в реальности для них. Они теряли, возможно, кубический фут своих измерений в год — не очень много.

— Насколько это плохо, — прошептала я, пытаясь улыбнуться, когда посмотрела на Дали, начальника Ала по условно-досрочному освобождению.

— Плохо. — Голос Ала был слабым, но решительным. — Встань. Попытайся выглядеть сексуально.

— В простыне? — пожаловалась я, проводя руками вниз. — Как я могу выглядеть сексуально в простыне? — Он откашлялся, а я поморщилась. — Ладно уж.

Нахмурившись, я снова наклонилась мимо Ала, чтобы впиться взглядом в Ку’Сокса, уверенная, что он был причиной, почему моя линия стала неустойчивой. Улыбка демона подтвердила это, и внезапно я поняла, как глубоко в дерьме мы были. У Ку’Сокса были выжившие дети с синдромом Розвуда. У него были рычаги, чтобы заставить Трента дать ему постоянное лечение. У него была линия — моя линия — достаточно вытекающая из безвременья, чтобы стать настоящей проблемой. Он собирался уничтожить безвременье и обвинить меня в этом.

— Вот, дерьмо, — прошептала я, и Ку’Сокс наклонил голову, когда понял, что я раскусила его замысел. Я вздохнула, чтобы выкинуть правду из головы, колеблясь только потому, что Ку’Сокс, казалось, хотел, чтобы я волновалась. Там было что-то еще; я видела это в его лице, чувствовала в воздухе, сыром и тяжелом. В бешенстве, я повернулась к Алу.

— Ал, — прошипела я. — Скажи им, что это он сломал мою линию!

— Верно, — пробормотал Ал. — Мы не знаем этого наверняка, и, озвучив это, мы попадем в тюрьму, где ты ничего не сможешь сделать.

— Но это он! — Дерьмо на тосте, это становилось все хуже и хуже, и это не волновало Ала.

— Ничего не говори, чтобы отправить меня в тюрьме, любимая, — выдохнул Ал, едва слышно из-за шума. — У тебя нет достаточно доказательств, чтобы вытащить нас обоих из этой передряги. Мы выясним насколько серьезно повреждение и устраним его.

Я не была уверена, имел ли Ал в виду повреждение моей линии или повреждение моего авторитета. Разбитая, я хлопнула себя по бедру и рассердилась.

Дали, который, видимо, считал головы, встал, поднял руки, чтобы успокоить толпу позади нас.

— Тихо! Тихо! — прокричал он, его звучный голос быстро разлетелся по аудитории.