Читаем Безупречный враг полностью

— Ноир учил? — подозрительно уточнил Роол.

— Он.

— Хороший наставник, согласен? Напой мне спокойный сон, малыш. У тебя вообще-то есть обычный голос, собственный, интересный и без капли божьей?

— Есть, хотя его не развивали. Я не знаю ладов и певческого канона, — смутился сирена. — Но я помню еще по раннему детству три колыбельные. Я напел, и жена Ноира научила меня, как поправить голос, я стараюсь уже целый год. У него очень добрая жена… Простите, я отвлекся. Одна песенка — про белого дельфина, вторая — про ночной цветок и последняя — про одинокую чайку.

— Тогда пой, — разрешил араави, растирая лоб тыльной стороной ладони, — пой про дельфина. Странно, не знаю этой колыбельной. Если понравится, выучу.

— Конечно, только я всегда могу сам спеть…

— Да? А ты уверен, что я допущу тебя петь моей дочурке? — усомнился араави. — Тем более так сразу. Сперва надо убедиться, хорош ли голос, это самое меньшее.

— Меня однажды похвалил ваш распорядитель церемоний, — гордо сообщил ученик Ноира. Заморгал и смущенно добавил: — То есть он отругал и велел учиться как следует.

— Он всех ругает, тут важнее, что все же и похвалил, — усмехнулся араави. — Двигайся ближе, я тебе скажу важное. Ты ведь наверняка часто спрашивал себя: зачем хранителю такого старого араави понадобился ученик? Наш скрипучий Роол ведь вот-вот отправится в пучину, на суд богини Сиирэл.

— Как можно, — неуклюже соврал Тоими. Он, конечно, думал о своей участи при новом владыке…

— Я хотел, чтобы у моей девочки был хранитель, — прошептал Роол. — Обязательно с красивым голосом. Так что пой, малыш, это очень важно.

Тоими просиял, кивнул, уселся поудобнее и даже прикрыл глаза, чтобы не отвлекаться. Он стал тихо и бережно выводить мелодию. Колыбельную Роол знал, но не в этом звучании. Он нашел исполнение весьма интересным. Сон подхватил утомленное тело и закачал на волнах дремоты. Там нашлось место и белому дельфину, и двухлетней дочери, и… Ноиру?

Владыка со стоном открыл глаза. По-прежнему ночь! Жалкие и недостаточные часы отдыха не позволили распрощаться с головной болью. Зато времени хватило, чтобы одна узкая быстрая лодка без тооло нагнала араави.

— Ты бы не разбудил меня без причины, — покорно вздохнул Роол.

— Помните, я говорил вам о шторме и упоминал вплетенный в ветер голос сирены? — быстро прошептал Ноир. — Опять! Это не здесь, а далеко на западе, но я подумал, что вы должны знать. Тоими тоже слышит, и еще двое. Я опросил тех, кто имеет каплю божью, на нашей лодке и всех прочих рядом.

Роол осторожно погладил посох кончиками пальцев. Вскрикнув, он отдернул руку. Какие там медузы! На сей раз в ладонь, кажется, вошли все шипы плавника самой ядовитой коралловой рыбины… Ощущение не ослабевало, но араави нехотя, жмуря глаза от боли, накрыл посох всей ладонью. Странное дело: стало легче. Вместо невнятной и сводящей с ума пульсации возникло иное ощущение. Коралловый владыка словно бы излечился от глухоты и теперь разбирал «речь» посоха во всех деталях. Сами воды пульсировали в коралле и отдавали ему знания… Там, куда указывала рука Ноира, на западе, гудел ветер. Он рвал ровное покрывало ночного моря, сбивал его в высокие беспорядочные складки волн. Вода сопротивлялась чужой воле с каким-то яростным остервенением. Пена взлетала, норовя ощупать все ближние берега и скалы, искала сирену, подло использующего силу капли божьей против самой же богини. «Губитель», — так ревел океан… И, обманутый, рвался к лодке, указанной ему жезлом. Владыка плотнее сжал посох, стараясь хоть ненадолго придержать бурю, дать время гребцам и рулевым. Он отчетливо ощущал море вокруг лодок. Совсем рядом — скалы, если не усмирить волны — не будет у сидящих в лодках и слабой надежды уцелеть…

Владыка уже проваливался в темную глубину небытия, исчерпав силы, когда ветер на мгновение усомнился и дрогнул. Какой для гибнущих смысл в этой ничтожной отсрочке? Роолу казалось, что он тонет. Мрак все густел, давил темным холодом. Побеждал и праздновал свое неправедное всемогущество… Когда в воду упала алая, как кровь, бусина коралла, шторм испуганно свернулся в узор общей раковины, сплетенные ладони волн сами же и перенесли через опасные скалы лодку, готовую разбиться. Ветер, на миг стихший, встрепенулся и взвыл со злобным торжеством. Роол не видел, но ощущал: сирена с жезлом стоит на скалах, высоко. Там, как полагает преступник, он находится в полной безопасности. Зря! Петля смерча захлестнула тело и смяла, жадно увлекла в глубину. Новая большая волна брезгливо выплюнула на гальку дикого пляжа только одну кость своей долгожданной жертвы: изжеванный жезл, утративший весь перламутр и силу влияния на океан…

Белый дельфин лобастой головой толкнул тонущего Роола под руки, удобно устроил на своей спине и стал возносить вверх, к свету, к тонкой, играющей жемчужными бликами ткани поверхности. Владыка устало улыбнулся. У малыша Тоими действительно прекрасный голос. Целительный. И колыбельная хороша.