Читаем Безупречный враг полностью

Стол — Крид сморщился от огорчения — поставили на кормовой надстройке. Девять ступеней!

— Низких, — ехидно шепнула Тилл, без усилия читая мысли по выражению лица.

Крид кое-как дотащился до ковров и рухнул, с интересом изучая тарелку. Точнее, огромную плоскую ракушку с переливчато-зеленым нарядным перламутром, удивительно красивую. Таких счастливому газуру надарили сотен семь. Их доставили с недоступных людям глубин. Наместник Толли долго объяснял, что это, в общем-то, не ракушки, а пластины панциря какого-то животного, имя которого наверху имеет так же мало смысла, как и его описание. Все равно люди тех зверей никогда не увидят! Зато пластины — оценили сразу. Правильные круги с загнутыми кромочками невысоких боковых стенок, полупрозрачные, зеленоватые днем и светящиеся в темноте золотисто-перламутровыми искрами.

Тэльр присмотрелся к содержимому тарелки с новым вниманием и подозрением. Пожал плечами: не понять даже, что или кто намешан, то ли в прошлой жизни он рос как мох, то ли плавал, работая хвостом… Пахнет месиво морем, как вся стряпня русалок. На вкус чуть горчит от мытья в соленой воде и, увы, неизменно оказывается пресным. Принц в первые дни подозревал, что изнурительные тренировки выдуманы только затем, чтобы он вечерами безропотно ел все, что дадут. И побольше! Кормили его, горемычного, — в строгом соответствии с рекомендациями Тилл. Пожилой русал целыми днями трудился на «кухне», устроенной на плотике у борта. Добывали пищу три молоденьких помощника, безмерно гордые своей ролью в грядущей победе морииля над драконом. Когда нет еще и шестнадцати, мысли о неудачах и поражениях в голову не забредают даже случайно…

Риоми села рядом и мужественно придвинула к себе такую же тарелку. Хоть кто-то готов поддержать! Тилл устроилась напротив и, насмешливо щурясь, захрустела жареными креветками, макая их в соусы трех видов. Стражи разобрали свои тарелки и загрузили тем же припасом. Способ готовки на огне, незнакомый жителям глубин на протяжении многих поколений, всем понравился. Соусы вообще вызвали восторг. Риоми вздохнула и двумя пальцами потянула нитки полезной пищи глубин. Белесые, темные, розоватые, густо-зеленые, ядовито-рыжие… некоторые отчетливо шевелились. Девушка зажмурилась, загрузила цветное безобразие в рот, мужественно прожевала и через силу проглотила. Посидела, сжав зубы и часто дыша, борясь с рвотой, накатывающей волнами… Успокоилась.

— Вкусно, — неубедительно соврала Риоми, жалобно глядя на Крида. — Очень.

— Как вчера? — предположил тот, уговаривая пальцы слушаться.

— Хуже, — на сей раз честно ответила сирин. — Но надо. Говорят, ты восстановишь силы, сможешь быстрее плавать и лучше видеть. Сплошная польза.

— Мелко порубленная, — уточнила Тилл. — Едим такое восемь дней в году. Противно, но нужно. Всем стражам и мне тоже, но мы уже съели порцию, раньше. Редкостная гадость, радуйся, что завтра последний день. И ешь, еще две полные тарелки ждут тебя. Приятного аппетита.

— Спасибо, добрая душа, — рассердился Крид. Он уже восстановился настолько, что мог без дрожи поднять руку от тарелки до рта. — Хорошо бы с добавкой. Сказка, отдай свою долю, другой еды мне все равно не получить.

— Точно? — не в силах скрыть облегчения, спросила она. — А то я могу…

— Есть смертельно хочется, — честно пожаловался Крид.

И стал торопливо сгребать в свою тарелку порцию Риоми.

Седой русал поднялся на борт и побрел к общему столу, тяжело ступая забывшими ходьбу ногами. Он, старейшина Нолл, владеет секретом пищи, дарующей силу и скорость. Сложный рецепт, древний. Увы, таится в нем незаслуженный упрек: день потрачен, спина ноет, руки болят, а «спасибо» ни разу за многие годы не удалось услышать ни от одного стража. Трудно есть то, что настолько невкусно. Нолл усмехнулся: знали бы они, каково это блюдо, возьмись его готовить новичок! Сто лет старейшина бился, чтобы спрятать едкую горечь и сладковатую тошноту вкуса… Вроде удалось.

Крид на миг оторвался от тарелки и кивнул, здороваясь. Усердно прожевал новый комок, заглотил. Невнятно буркнул что-то вроде «пасибо» и поперхнулся. Ох и загоняли парня, ест-то с удовольствием!

Старейшина уселся, кряхтя, гордый тем, что довел рецепт, кажется, до вполне сносного состояния отсутствия вкуса. Одобрительно глянул на морииля глубокими, как донный мрак, густо-фиолетовыми глазами. Ноллу сразу понравился защитник рода сириний. Не всякий станет ввязываться в бой с драконом, ничего о нем не зная, да и есть мерзкое блюдо с аппетитом — тоже дело непростое. Парню и сидеть-то трудно, опять его крутит и мнет боль. Но старается, терпит, не хочет расстраивать голубоглазую подругу. Повар глянул на Риоми, улыбнулся. Хорошая будет пара. Их море и теперь любит, а позже примет всей душой. Значит, сирин сможет быть первой хранительницей гротов.