Крид тихо стонал, уделяя все внимание повторению рисунка на воде, созданного пеной волн. До земель северных шаманов отсюда невообразимо далеко. Но в способах общения с высшим миром, наверное, есть незыблемые правила. Знакомый по книгам дяди Левина узор шаманы привыкли наносить кистью, а здесь его создают песней, и, без сомнения, рисунок становится куда сильнее и ярче. Он имеет имя, переведенное Левином как «возрождение», в примечании второй смысл — «исполнение». Дядя не мог выбрать, не хватало владения тонкими смысловыми оттенками чужого языка.

Узоры слились, пена качнулась вверх, туман сел на воду. Контур ненадолго засиял перламутровым блеском и распался. Гладь моря расправилась, ветерок стих, и утро стало совершенным. Розово-золотое солнце улыбалось миру. Туман лишал вид избыточной резкости и наполнял сиянием. Лодка двигалась в беззвучии, даже вода под килем расступалась, не рождая плеска.

— Получилось как никогда, — улыбнулась Онэи. — Мне и прежде казалось, на два голоса надо, но не было второго, нужного.

— Да, в воде так не споешь, в пещерах тесно, эхо гуляет, приходится смирять голос, — вздохнула Тилл. — Полагаю, нас слышали.

— Трудно быть газуром в новом мире, — пожаловался Яоол. — Раньше я бы каждой подарил жемчужное ожерелье. Так принято благодарить, но для русалки наш жемчуг — это же смех…

— Подарки дороги теплом, — возразила Тилл. — Мы виноваты перед мориилем, мы его ни о чем не предупредили, вручив Око. Вот уж неудачный и нечестный дар. И, боюсь, уже поздно менять сделанное. Слушайте.

Хранительница вздохнула, ненадолго задумалась и стала рассказывать, бережно подбирая слова.

Риильшо был в мире всегда. Он — часть его природы. Он — беспокойная и непокорная, капризная и яростная, необузданная и гневливая половина души океана. Само разрушение, рядом с которым существует Сиирэл, созидание. Они не враги, они — две стороны единого океана.

Штормы перемешивают воду и наполняют ее воздухом для дыхания, намывают песок и стирают острые кромки гальки, обновляют берега, несут влагу сухим берегам, измученным жаждой. Они нужны. И они же уничтожают плодородие, губят острова и корабли, лишают людей крова, выбрасывают на берег морских жителей — умирать…

Иногда Риильшо или Сиирэл делят дар океана не поровну, кто-то слабеет, а кто-то вбирает все больше сил. Девять веков Сиирэл умирала. Дракон метался в безднах, пытаясь обрести полноту власти. Он рвался к поверхности, ревел и бился, порождая ужасные Волны. Не только здесь, на островах Древа, знают проклятие Волны. В неведомых тэльрам и оримэо дальних краях тоже смывает поселки и целые прибрежные города. Нерушимый свод бездны создала Сиирэл, это последнее, что она смогла сделать для мира, — удерживать дракона до поры до времени. Смерть богини или ее возрождение нарушили старое заклятие, морииль снял его окончательно, нырнув ко дну и вернувшись в мир людей. Дракон Риильшо рвет оковы сна, он взбешен заточением и накопил силы для того, чтобы разгуляться на воле.

Рассказ получился длинным. Тилл продолжали слушать, шагая от лодки к столам на пристани. Русалки шли действительно сами и достаточно уверенно, убедив Крида в подлинности легенды о загадочных гротах подводного мира, наполненных воздухом и светом. Ведь их глаза и солнышка не испугались!

Тилл смолкла, когда люди уже расселись, получив любезное согласие газура видеть их за его столом.

— Ага, поделом мне, — подвел итог Крид, поправляя хомут. — Полез куда не следовало. Обычное для меня состояние…

— О, лучше открыть свод прежде возрождения, — возразила русалка. — Сиирэл теперь очень слаба, ей нельзя встречаться с Риильшо, своей темной стороной. Зачем нам мстительная злопамятная богиня вместо нашей древней матери?

— Человек способен одолеть Риильшо? — шепотом уточнила Риоми.

— Не Риильшо безначального, а его воплощение, дракона вод, — ответила Тилл. — Да, и способен, и должен. Морииль не убивает дракона. Только лишает спинных глаз, наполненных безумием гнева Вечного. Слишком много очей — он испытывает боль, он страдает: его главные очи слепы. Рассудок спит, тело подчинено древнему гневу.

— А если всем миром одолеть? — задумался Парси.

— Один дракон и один морииль, — покачала головой Тилл. — Иначе Риильшо позовет Вечного, и станет намного хуже. Так уже случалось. Два дракона, потом три. Очень страшно. Даже мы, хранительница и стражи, можем лишь отвлекать. Риильшо не враг, он просто болен и благодарен своему помощнику… потом. Когда прозреет по-настоящему.

— Если все выживут, — хмуро закончила Риоми.

— Да, — виновато согласилась русалка. — Хуже всего то, что нет времени. Риильшо уже просыпается, он пойдет из глубин вверх. Прежде его Волну отражали сирины, он помнит голоса Древа. Попробует двинуться к северу.

— Вот-вот из Дильша выйдет флот короля Альбера, — дорисовал картину событий Парси. — Заметьте, теперь у островов есть русалки, какая забавная история… Быстрой войны не будет, но мир получится жутковатый. Без короля.

Глава 14