Читаем Безупречный враг полностью

Дэлькост велик и силен. Страна живет торговлей, выращивает хлеб, добывает золото, серебро и самоцветы в горах. Но могла бы стать куда блистательнее и крупнее, присоединив острова. Вот только их не удается даже найти! Туман, поддерживаемый силой перламутровых жезлов и кораллового посоха, вынуждает корабли плутать, возвращаться ни с чем. Штормы губят их. Сирены храма поднимаются на палубу и отнимают память у моряков…

— Сила не на нашей стороне, особенно если вы, сирины, не участвуете в войне. И, что гораздо страшнее, угроза потери старших детей Сиирэл смертельна для Древа. А вот Дэлькосту ничто, как полагает его король, не грозит. — Юго закончил излагать свои представления о политике севера. — Альбер, едва увидев тебя, твердо уверовал, что ребенок сирина обязательно родится сирином, унаследует дар матери. При должном воспитании он станет послушным, ведь для него родина — этот холодный берег.

— Понятно. То есть я и любимая, и полезная. Получается, у Мииро нет причин плыть на юг, — усмехнулась Элиис, постепенно приходя в себя и утрачивая мертвенную неподвижность отчаяния. — Твои слова многое объясняют. Мииро то приезжает с подарками и твердит, что соскучился, то сбегает от меня. Никак не решит, что главнее — наша семья или его корона. Он хочет получить много нового, не теряя того, что уже имеет. Юго, я не могу допустить, чтобы мой ребенок стал оружием в чьих-то руках. И ты прав, я принадлежу Древу. Араави Граат мне не враг, а вот Альбер — и самому себе не друг.

— Тебе очень плохо? Прости, я…

— Мне гораздо лучше, чем прежде, — с явным усилием улыбнулась Элиис. — Глупо сидеть в клетке и звать ее домом, зная, что это клетка. Я сирин. Я пыталась объяснить Мииро, что для меня означает любовь к нему. Мы со временем стали бы почти единым целым. Я бы впиталась в него, научила его понимать океан и даже разговаривать с водами.

— Как ты научила меня, сестричка.

— Да, и даже более того. Но не судьба… Я не могу позволить ему напоить меня ложью. Это яд, который убьет меня. Сколько можно не замечать очевидное: мои глаза стали серыми, моя сила уходит в жадный песок чужого берега, покидает меня. Юго, он не захочет терять власть и не поплывет с нами.

— Трудно сказать, как человек поступит, если самого поступка нет, — уперся Юго. — Я не желаю очернять твоего Мироша. Тут важно иное: Альбер окончательно отказал двоюродному брату в праве на брак. Твой Мирош был в бешенстве, много пил и все думал, как бы уладить дело без ущерба для чести принца. Он переживает за тебя, но переживает по-своему, мысленно накрепко связав тебя с этим берегом. Так написано в послании Авэи. Еще она прямо отметила, что невесте Мироша, княжне Лидии, грозит не меньшая беда, чем тебе.

— Я теперь понимаю то, что мне показалось недосказанным давно, при встрече с Альбером. Что так насторожило Мииро: обряд по обычаю кораллового Древа ни к чему его не обязывал, — горько добавила Элиис.

— Именно так. По закону Дэлькоста ты даже не жена с договором, ты просто живешь в этом замке. И Мирош приказал слугам беречь тебя.

— Значит, он все же сделал выбор. Я тоже. Мне пора домой. — Во взгляде сирина разгорелась синяя искорка надежды. — Там тепло. Ты будешь рядом, и Боу, и мама Лоота. Вот только одного боюсь: мой ребенок. Отнимут. — Элиис снова сжалась. — Вдруг унаследует дар?

— Мы с Авэи как-то и без меда в голосе очень хорошо поладили. Она сказала: не надо спешить. Араави терпелив. Мы зимуем в надежном месте, будет время все обдумать. Собирайся.

— Ты всегда меня спасал. В одной книге из библиотеки араави содержалось пророчество про неверие в слова старших детей Сиирэл, про расплату. Еще там было написано много сложного и грустного. Например, что счастье сирина издревле проклято и всегда не длиннее, чем цветение лета. Я очень боялась, что мое не переживет зимних холодов. Теперь уже не боюсь. Идем.

— Ничего не возьмешь?

— Зачем? Еще сочтут кражей, — покачала головой Элиис.

— Ты говоришь в гневе. Давай уйдем по-доброму. Сядь и напиши письмо своему Мирошу.

— Что я напишу? К тому же я не умею писать на тэльрийском, а он не читает на эмоори… Нет, не надо этого, просто уходим.

— Зато я умею и все сделаю за тебя, даже не упирайся. Слушай, уже пишу. «Я все узнала и не могу принять правду. Не ищи. Если однажды что-то изменится и я буду готова познакомить тебя с ребенком, он передаст тебе мой…» Что этот тип подарил тебе на церемонии? Ладно, что действительно дорого вам обоим и выбрано вместе? Понял, зачеркиваю, «… твой браслет с сапфирами». Сойдет.

— Я не передумаю. Жаль, сделанного мною не исправить, теперь острова не оставят в покое.