– Отдыхай с миром, – шепчу я ей в волосы. Я целую ее голову один раз и нежно укладываю обратно, приглаживая волосы, чтобы они аккуратно лежали под ней, – я люблю тебя, мама, – я сжимаю ее руку, когда ее глаза закрываются. Я держу ее, не смея моргнуть. Я впитываю каждую секунду ее жизни, пока она не обмякнет в моих объятиях, ее последнее объятие, ее способ сказать «Прощай, Шай», и затем она скользит в эфир.

Когда я поднимаю глаза, входная дверь снова появляется. Дом такой, каким я его помню. Я встаю и оглядываюсь в последний раз. Моя рука застывает на дверной ручке.

Дальше – Книга дней. Я это знаю. Чувствую это. Делаю глубокий вдох и открываю дверь.

Глава 24

Я снова в недрах замка, где-то глубоко под ним, в темноте пещер. Все, что было до этого, осознаю я, закрывая дверь в дом моего детства и наблюдая, как он исчезает в стене, было наполовину реальным, наполовину иллюзорным. Произведение какого-то древнего благословения, помещенного в лабиринте.

Я подхожу все ближе.

И поднимаюсь по узкой винтовой каменной лестнице, освещенной мерцающими факелами. Тени пляшут на серых стенах, чудовищно искажаясь за каждым углом.

Лестница никак не заканчивается, и я ловлю себя на том, что задаюсь вопросом, что контролирует замок. Эта книга? Или сам замок? Здесь действует очень странная сила.

Мои ноги болят, когда я достигаю вершины. Передо мной арочный дверной проем.

Может быть, это оно? Эта книга здесь?

Честно говоря, я ожидала немного больше блеска для легендарной книги, которая, как говорят, составляет всю реальность. Я тянусь к двери, но она заперта. Я оглядываю лестничную площадку. Здесь нет ничего, кроме тишины. Слишком просто. Благословение легко откроет дверь. Слишком легко.

Может, это еще один тест? Я напрягаюсь при этой мысли. Что бы это ни было, я справлюсь. Я не уверена, верю ли я в это или просто пытаюсь успокоить себя.

Дверь громко скрипит на петлях, и я подпрыгиваю, когда она ударяется о стену.

Пространство внутри заполнено густой темнотой. Мне требуется несколько мгновений, чтобы привыкнуть к отсутствию света – если не считать одинокой полоски лунного света, просачивающейся сквозь сводчатое окно. Пылинки разлетаются и падают.

Я рисковала жизнью, пробираясь сюда, прошла через все испытания, снова пережила смерть матери… для кладовки?

Я нахожусь в одной из башен замка. Здесь несколько столов, заваленных бумагами и ржавыми предметами, которые я не могу распознать. Тяжесть приковывает меня к месту, когда мой взгляд достигает полок вдоль стен; они заполнены странными вещами. Тонкий слой пыли покрывает все. Это напоминает мне кабинет констебля Данна.

Блестящие капли пота вдоль линии волос и шеи.

Уходи, отчаянно требует здравый смысл.

Я резко поворачиваюсь к двери. Она все еще там. Я колеблюсь в нескольких дюймах от выхода. Дверь не исчезает.

Она позволяет мне уйти. Значит, это не проверка.

Во мне закипает горячий гнев. Я так сильно устала. Слезы наполняют глаза. Я думала, что в кои-то веки все делаю правильно.

– Чего ты от меня хочешь? – я кричу от ярости, пиная ближайший ко мне металлический стол. Боль пронзает пальцы ног и проникает в лодыжку. Стол трясется, дребезжит его содержимое. В воздух поднимается пыль. Она клубится в луче света, просачивающегося через окно, прежде чем осесть. Я кашляю и дергаю себя за воротник мокрой рубашки. Мне необычайно тепло.

В воздухе стоит странный запах. Я снова кашляю, пытаясь определить, что это такое. Он тяжелый. Дымчатый. Я откуда-то знаю этот запах.

Я прищуриваюсь, глядя на стол, провожу пальцем по пыли и рассматриваю ее внимательно.

Пепел.

Горящая деревня на пустыре мелькает передо мной. Это иллюзия. Я щурюсь в темноте и всматриваюсь в комнату. Стиснув зубы, я сосредотачиваюсь на полу, отгоняя воспоминания. Проблески истины, пробивающиеся сквозь иллюзию.

Я бегу, чтобы схватить факел с верхней ступеньки лестницы. Пламя вдыхает новую жизнь в освещенное пространство, внося ясность.

Все углы комнаты обуглены и почернели. Разбросаны остатки деревянной мебели. Уродливые следы ожогов – как старых, так и новых – покрывают самодельную металлическую мебель. Когда я подхожу ближе, свет отражается в странных предметах, которые я видела раньше.

Должно быть, здесь был какой-то пожар; возможно, люди спаслись.

Я подхожу ближе к полке, где рядами стоят каменные таблички с выгравированными на них буквами и стилизованными существами. Тут также находится странная машина, ее заводные внутренности вырваны; и шар, окруженный кольцами с тонкими кристаллами на них.

Во всех этих вещах есть много общего: гравюры похожи одна на другую, и что-то в них вызывает во мне тревогу. Мой пульс трепещет, и рукав задевает небольшую стопку бумаг, которые, кажется, не покрыты пеплом, как все остальное в комнате. Я неловко беру их в руки. Они, должно быть, размещены здесь недавно.