– Доброе утро, миледи. Надеюсь, вам понравился подарок? Я написал вашему отцу, чтобы он выслал вам одежду и прислугу, так что, когда мы прибудем во дворец, скорее всего, всё уже прибудет. Но мне не хотелось, чтобы такая красивая девушка… – Он осёкся, подумав, что уж слишком смягчился в тоне и поправил себя: – Я не хотел, чтобы вы предстали перед придворными в платье служанки. Первое впечатление очень много значит.

– Благодарю вас, ваше высочество, вы были очень добры ко мне. Это платье невероятно красивое! – Радостно залепетала я. К тому же оно было слегка тугим мне в талии, что уже само по себе увеличивало размер моей не столь большой, но упругой груди. Два пышных холмика выглядывали из выреза платья и сразу привлекали к себе внимание. Так что даже принц Чарльз, для того, чтобы удостовериться в моих словах, прошёлся глазами по всему платью и смущённо отвёл взгляд, когда заметил этот вырез. – Когда мы отправляемся в путь?

– Если вы готовы, то прямо сейчас. Нас ждёт корабль на пристани.

– Тогда едем. – Нетерпеливо заявила я, забрала мешочек со своими драгоценностями и вышла с принцем из комнаты. Мы покинули гостиницу, сели на лошадей и в сопровождении многочисленных стражников и слуг по пути остановились на кладбище, где я попрощалась со своей подругой. Я не знала, где была похоронена Бьянка, но словно чувствовала, где было это место. Присела над одной из могилок и прошептала: «Я всегда буду помнить тебя. Никогда не забуду твоей доброты и дружбы. И буду счастлива, ради нас обеих». Солнце подарило нежный луч земле, где покоилась моя хорошая подруга и, я, подумав, что это маленькое чудо, почувствовала теплоту, разливающуюся быстрой рекой в моей груди. Я возвратилась к стражникам, а затем мы отправились на пристань.

Моя каюта была очень маленькой, из мебели там размещался лишь платяной шкаф, кровать и тумбочка. Но мне и этого было достаточно. Я почти не сидела в каюте, а выходила на палубу и наслаждалась освежающим морским бризом. К тому же в таком великолепном наряде я заставляла всех матросов, капитана и даже стражников принца оборачиваться и глядеть на меня во все глаза: я смеялась, кокетливо улыбалась им и позволяла пожирать себя взглядом.

Уже ночью я сидела верхом на одном из помощников капитана и задыхалась от нехватки воздуха в груди. Два тела, слитые воедино, содрогались как будто бы в судорогах, ловя невообразимые ощущения. И, так как у меня не было с собой специального мешочка из очищенных кишок овцы, которые делала для меня Бьянка, мне пришлось в самый волнительный момент прекращать соитие. Чувствуя некоторый дискомфорт и разочарование от того, что не получил того, чего хотел, мой партнёр не стал долго лежать в моих объятиях и оставил меня одну. Я была только рада этому, ведь к концу дня почувствовала, что нестерпимо хочу спать. Уснула я с мыслью о том, что, возможно, я буду не одна в Англии. И пусть наши взаимоотношения с младшим принцем далеки от идеала, но я знала, что он придёт мне на помощь в случае необходимости. Удовлетворённая этим открытием, я погрузилась в глубокий сон».

Глава II. Возвращение домой

Обычному человеку путешествие до портового города Гулль из Кале показалось бы бесконечным, но только не для Адрианы. Эта девушка могла скоротать время так, что все неудобства и трудности поездки растворялись как по волшебству. В каюте-компании, когда все собирались по вечерам к ужину, Адриана была украшением, манившим своей яркостью каждого присутствующего. У неё было лишь одно платье, но даже в нём она умудрялась никому не наскучить, и каждое её появление проходило под аплодисменты и зазывающие свисты команды корабля.

Адриана нравилась всем: каждый старался угодить ей, посвятить какую-то песню, пригласить её на танец, сделать ей комплимент. Девушка пыталась всем уделять внимание, но даже, несмотря на это, каждый из матросов её ревновал, завидовал своему товарищу, считая, что Адриана отдаёт предпочтение не ему, а кому-то другому. Сложно было поверить в то, что ей нравились все. Но это действительно было так.

Хотя всё было гораздо запутаннее. Вряд ли девушка видела в каждом из этих мужчин отдельную личность, она скорее любила толпу, которая ею восхищалась и отвечала взаимностью каждому члену экипажа. Она не всматривалась в лица, не вслушивалась в слова людей, для неё все они были одинаковыми. Для них она – была богиней, идеально-выточенной статуей, до которой можно дотронуться, которую можно любить. И она любила, любила почти каждого из них. Каждую ночь воздух в её каюте наполнялся запахом пота человеческих разгорячённых тел, стонами, вздохами, выдохами облегчения. Конечно, каждому из них она твердила, что он – один такой, особенный, и что их тайну он должен беречь под страхом смерти. Она даже давала кому-то надежды на то, что у них, быть может, есть шанс быть вместе в будущем, но как только этот человек уходил, она забывала обо всех обещаниях, ложилась на ещё тёплую постель и засыпала.