— Ставлю на то, что это оружие не было приобретено в каком-нибудь местном магазине ножей, — сказала Джейн.

— Нет, если, конечно, магазин не торгует очень древним антиквариатом.

— О каком возрасте идет речь?

Доктор Черри указал на микроснимки.

— Сталь, которую вы здесь видите, была изготовлена во времена правления династии Мин. Радиоуглеродный анализ сузил этот период до промежутка между 1540 и 1590 годами. — Он посмотрел на Джейн, его глаза сверкали. — Это произошло в эпоху легендарной армии Генерала Ци. Сабля, изготовленная с подобным мастерством, могла побывать в руках одного из его элитных солдат. Может, даже отрезала головы нескольким пиратам.

Джейн уставилась на изображение на компьютере.

— Этому оружию более пятисот лет? И оно все еще боеспособно?

— Такой меч может храниться долгие, долгие годы, но он требует особого ухода, особенно если и вправду побывал на поле боя. Кровь разъедает сталь, даже если ее тщательно вытереть. Воздействие воздуха приводит к ржавчине и изъязвлению поверхности. Лезвие необходимо было постоянно чистить и полировать на протяжении пяти веков, а от этого металл стирается, делая края ломкими. Вероятно, именно поэтому крошечный осколок клинка остался в шее жертвы. Просто подходит к концу срок его использования в качестве инструмента для убийства. — Он задумчиво вздохнул. — Чего бы я только не отдал, чтобы посмотреть на него! Дао из эпохи Генерала Ци был бы бесценен, если, конечно, вы бы смогли его найти. — Он остановился и, нахмурившись, посмотрел на внезапно побледневшего Фроста. — Что-то не так, детектив?

Фрост тихо проговорил:

— Я знаю, где найти этот меч.

Глава двадцать восьмая

Детективы Риццоли и Фрост снова вторглись в мою студию, и на этот раз привели с собой хорошо одетого чернокожего джентльмена, чья учтивая неуверенность показывала, что он не полицейский, как они. Внезапное вторжение тревожит мой класс, и десяток учеников замирают на одном месте, резко прервав свои спарринг-упражения. Только Белла продолжает двигаться, скользя между учениками, чтобы встать подле меня. Она становится моим неудержимым хранителем, все ее пять футов четыре дюйма, включая взъерошенные черные волосы. Я не удивляюсь, увидев гостей, и бросаю взгляд на Беллу, который говорит: Вернись назад. Позволь мне самой справиться с этим.

Она едва уловимо кивает, но упорно остается возле меня.

Детектив Риццоли берет на себя управление разговором. Конечно же, это могла быть только она, она носит свою власть словно броню.

— Мы знаем, что вы владеете старинным мечом, миссис Фэнг, — говорит она. — Мы требуем, чтобы вы сейчас же отдали его нам.

Я смотрю на детектива Фроста. Холодный взгляд обвинения и стыда заставляет его глаза потемнеть. Вечером, когда мы разделили ужин, вечером, когда между нами возникла дружба, я позволила ему подержать Чжэн И и рассказала историю меча. Тем вечером я видела на его лице доброту. Теперь же его лицо превратилось в маску, которая отвергала любые намеки на наши предыдущие отношения. Она ясно давала понять, что прежде всего он полицейский, а это отравляет любую возможность дружбы между нами.

— На случай, если вы не захотите сдать оружие, — говорит детектив Риццоли, — у нас есть ордер на обыск.

— А если я отдам вам мой меч, что вы станете с ним делать? — спрашиваю я.

— Отдадим его на экспертизу.

— Зачем?

— Чтобы определить, использовался ли он в совершении преступления.

— Вернется ли он ко мне в целости и невредимости?

— Миссис Фэнг, мы здесь не переговоры ведем. Где меч?

Белла делает шаг вперед, излучаемая от нее ярость гудит, словно высоковольтные провода.

— Вы не можете просто взять и конфисковать его!

— Закон говорит, что могу.

— Чжэн И передается в моей семье из поколения в поколение, — говорю я. — Он никогда не покидал ее.

Детектив Риццоли недоуменно смотрит на меня.

— Что за Чжэн И?

— Это имя дали, когда создали его. Оно означает «справедливость».

— У меча есть имя?

— Почему вы удивляетесь? Разве в вашей западной культуре нет легенды о мече по имени Эскалибур?

— Госпожа Фэнг, — говорит чернокожий мужчина, и его голос звучит спокойно и уважительно, — поверьте, я никоим образом не хочу повредить меч. Я понимаю его значение и обещаю, что буду обращаться с ним с осторожностью.

— И почему я должна вам верить? — спрашиваю я.

— Потому что моя работа — защищать и сохранять такое оружие. Я доктор Келвин Черри из музея Артура Саклера, и я изучил множество древних мечей. Я знаю их историю. Знаю битвы, в которых они побывали. — Он опускает голову в жесте уважения, чем производит на меня впечатление. — Для меня будет честью, если вы позволите мне увидеть Чжэн И, — говорит он тихо.

Я смотрю в его мягкие карие глаза и вижу искренность, которую не ожидала увидеть. Этот человек произносит имя сабли с прекрасным произношением, из чего я понимаю, что он говорит на мандаринском.

Еще более важно, он знает, что хорошее оружие почитается за умение его владельца, который сохранил его сквозь века.