В тот же момент кто-то дернул меня к себе, и я увидела лицо одного из людей меида. Того самого, который сопровождал Фао дас Ангро, того, кто привел его в ловушку. Саяр быстро расстегнул на мне ошейник и браслеты на руках и ногах. Я со стоном схватилась за истерзанное горло и посмотрела на окровавленные пальцы.

— Идите за мной. Иначе они разорвут вас на части.

Закрывая собой от разъяренной толпы, воин потащил меня, удерживая под руку в сторону замка. Я оглядывалась в поисках Моран, но так и не увидела ее среди толпы.

* * *

Он вел меня по длинной узкой лестнице вниз, в темницы Адвера, вдоль влажных от сырости стен, и я чувствовала, как силы покидают мое тело, и, когда споткнулась в очередной раз, воин поднял меня на руки, но я тут же впилась ему в шею ногтями, и он, взвыв от боли, отшвырнул меня с такой силой, что я покатилась по ступеням, чувствуя, как потемнело в глазах от ударов.

— Проклятье! — завопил он, трогая затылок, а я вскочила на ноги, тяжело дыша, и, глядя ему в глаза, прошипела:

— Это чтоб ты никогда не забывал, что ко мне нельзя прикасаться, и хозяину своему скажи, если кто приблизится — сожгу!

Воин стиснул челюсти и шумно выдохнул.

— У меня приказ закрыть вас в темнице, и я его выполню, даже если мне придется для этого отрубить вам руки.

Выдернул меч из ножен и двинулся на меня.

— Пошла! Вперед!

— Так руби, проклятый ублюдок! Чего ты ждешь? Я никуда не пойду. Ты никто, чтобы приказывать дочери Ода Великого! Пусть мне приказывает равный мне, а не грязный, вонючий плебей.

— Отрубит, если я ему прикажу это сделать.

Голос Рейна Даала заставил меня вздрогнуть и вжаться в стену, я увидела, как он спустился по лестнице, удерживая факел в руке. Блики от огня плясали по его черной маске, отражаясь в блестящем металле и в глазах, как всегда, непроницаемых и страшных.

— Иди, Саяр, празднуй победу с остальными. Я сам разберусь с велеарией, как равный ей.

Когда воин оставил меня наедине с этим ублюдком, я почувствовала, что вот теперь мне становится по-настоящему страшно, потому что он не боялся обжечься. И я в этом уже убедилась. Этот проклятый монстр вообще ничего не боялся. Жуткое чудовище, превратившее мою жизнь в ад в одно мгновение, пыталось издевательски вежливо оказывать мне уважение, и от того я чувствовала себя еще более униженной, чем если бы со мной обходились грубо. Я попятилась вниз по лестнице, оглядываясь на каменные темницы, больше похожие на клетки, и понимая, что там буду в большей безопасности, чем так близко от него.

— Правильно, Одейя, умное решение. Страх — это самое естественное состояние для человека. Ведь ваши руки вам еще понадобятся, чтобы ублажать своего мужа, как, впрочем, и ваше тело, и ваш грязный рот, которым вы ругаетесь, как солдафон, а не дочь Ода Первого. Вас разве не учили покорности?

— Я и есть солдафон. Дайте мне в руки меч и, может, тогда вы сами узнаете, что значит страх.

Вздернула подбородок, глядя ему в глаза, сверкающие в прорезях маски, а он расхохотался. Как всегда, от его смеха по коже пошли мурашки. Мне захотелось, чтобы он замолчал, чтобы эхо от его голоса не оглушало, пульсируя в висках.

— У меня нет мужа. Я — ниада. Вдова. И к моему телу прикоснется лишь самоубийца.

— Пока нет, но скоро будет. За этим я и привез вас сюда. А насчет вашего тела…разве вы не знаете, что прикасаться можно по-разному, было бы желание?

Теперь истерически расхохоталась я, чувствуя, как мои нервы сдают, как мне хочется выдрать у него меч и разрубить его на части, на мелкие кусочки или воткнуть его себе в сердце.

— Меня нельзя выдать замуж! Таковы законы Лассара. Я не принадлежу миру людей.

— Но мы не в Лассаре. Кроме того, разве астрель не может совершить обряд венчания по всем правилам обоих королевств, избавляя вас от обета?

Я продолжала смеяться и не могла остановиться. Какой обряд венчания? Со мной? С той, кто несет в себе смерть и боль? Это насмешка?

— И кто он этот безумец, который отважится жениться на такой, как я, в угоду вам?

— Он стоит перед вами. Это я.

ГЛАВА 7. ОД ПЕРВЫЙ

— Отец! Я не знал, что так выйдет! Победа была почти у меня в руках! Ничтожный островок. Кто мог подумать, что они пойдут на такую хитрость?!

Од Первый смотрел на старшего сына, который опустил взгляд, как провинившийся ребенок, и велеару хотелось отхлестать этого розовощекого тупого бугая по лицу. Да так отхлестать, чтоб раны от острых камней с велеарского перстня династии Вийяров оставили кровавые полосы. На память. Магар — старший сын. Надежда Лассара на светлое будущее трусливо трясся, стоя перед отцом, опустив голову и покрываясь липким потом.