Читаем Безликий полностью

Ниецевский внимательно просмотрел снимки и покачал головой:

– Нет, к сожалению.

– У Барыкина была девушка?

– Кажется, да. Во всяком случае, я его видел пару раз с какой-то особой.

– Он не говорил о ней?

– Никогда.

– Они с Наумовым были друзьями?

– Скорее приятелями. Барыкин иногда подвозил Андрея на машине.

– На белом «Ниссане»?

– Вроде бы. Скажите, а к чему все эти расспросы? Что-то случилось?

– Может быть, – ответил я уклончиво, пряча фотографии учителей. – Вы мне очень помогли, Роман Альбертович.

– Надеюсь. – Он белозубо улыбнулся. – А у вас, лейтенант, есть девушка?

– Надеюсь, скоро будет.

– Жаль.

Я вежливо, но холодно улыбнулся.

– Всего хорошего, – проговорил Ниецевский.

Выйдя на улицу, я сел в машину и на несколько секунд прикрыл глаза. Информации становилось все больше, и ее надо было обдумать.

Я включил проигрыватель и нашел песню группы Korn «Narcissistic Cannibal». Музыка всегда помогала мне сконцентрироваться. Некоторое время я сидел, слушая трэк, потом откинулся на спинку водительского кресла.

Получалось, что приятель Барыкина Наумов исчез (неизвестно, был ли он вообще в Карелии, ведь об этом знают только с его (а его ли?) слов), затем объявился, но никто из знакомых его не видел. В то же время погибает Барыкин, да так, что опознать его удается только по часам и медальону.

Я представил, как Барыкин убивает Наумова и сажает его на место водителя, а затем сталкивает машину в кювет и поджигает. В принципе, проделать такое можно было, и вполне достоверно. После этого он занимает место Наумова, «отправив» его в путешествие в Карелию. Теперь, став другим человеком, он поступает на работу в школу в Пушкине, где может отомстить своим обидчикам. Как именно досадили ему убитые, неизвестно, но наверняка он считал их виноватыми в том, что его лицо обгорело. А эта травма – судя по всему, больше психическая – довлела над ним всю жизнь.

Вот только была одна загвоздка: у того Наумова, который работал в школе, было совсем не то лицо, что у Барыкина. И даже не лицо Наумова, голубоглазого блондина. Кто вообще этот человек?

«И человек ли?!» – прошептал мне на ухо внутренний голос. Что, если демон с черепом вместо лица, которого видел бомж в лесу, способен принимать разные облики?

Нет, это, конечно, глупости! Никаких обитателей ада в Пушкине нет и быть не может. В конце концов, это реальная жизнь, а не фильм в жанре хоррор. Хотя, надо признать, жизнь иногда дает фору даже некоторым ужастикам.

Я достал сотовый и позвонил Ане.

– Ну что, в семь? Я успеваю.

– Слушай, тут такое дело… – затараторила девушка смущенно. – В общем, мне нужно на часик отлучиться, так что давай перенесем. Ты не против?

– Да нет, ради бога. Тогда в восемь?

– Да, это было бы лучше всего.

– Хорошо. Я тебе еще раз позвоню минут за двадцать на всякий случай.

– Отлично.

– Ну, пока.

– До скорого.

Я завел мотор и развернулся. Ехать было часа полтора, не меньше.

Парить не перестало: воздух был какой-то густой, спертый. Включив кондиционер и музыку (играла знаменитая «Lady in red»), я покатил назад в Пушкин. До назначенной с Аней встречи оставалось больше двух часов, так что я еще вполне успевал перекусить по дороге.

Заехав в кафе и заказав отбивную с рисом под кисло-сладким соусом и десерт из засахаренных фруктов (почему-то захотелось плюнуть на необходимость соблюдать хоть какую-то диету – лучше приму потом таблетку), я набрал номер Димитрова.

– Известно что-нибудь насчет священника?

– С ним все в порядке. С училкой танцев тоже. Кстати, я выяснил, где торгуют ботинками «Corpa-DiSaundress» в Пушкине. Всего два магазина. Адреса дать или мне самому сгонять?

– Сгоняй. Узнай, сколько пар было продано и не помнят ли продавцы покупателей. Мужчин и женщин.

Димитров фыркнул:

– Ты сам-то веришь, что такое возможно?

– Нет, но мало ли. Покажи фотографии.

– Учителей?

– Да.

– Ладно. А у тебя как успехи?

– Похоже, я вычислил Пожирателя.

Короткая пауза.

– Да ладно?! – недоверчиво протянул лейтенант. – И кто?

– Думаю, Наумов. Учитель танцев.

– С чего это?

– Точно сказать не могу, полной картины еще нет. Но все указывает на него.

На самом деле были возможны и другие варианты, например, с участием Ани, мстящей за своего возлюбленного, но ситуацию, в которой она могла оказаться убийцей, представить было еще труднее, чем объяснить, почему у Наумова-учителя внешность не похожа ни на Барыкина, ни на настоящего Наумова.

Хотя это, конечно, не означало, что девушка, пусть чисто гипотетически, не может оказаться убийцей. По идее, у нее были мотив и возможность. Правда, она не вписывалась в катавасию с автокатастрофой Барыкина и исчезновением Наумова-блондина, но ведь она могла и не иметь к ней отношения. Действовать сама по себе. От таких мыслей голова немного шла кругом.

Мне принесли заказанную еду, и я принялся за нее, стараясь не думать об изжоге, которая непременно последует. По идее, надо бы перейти на геркулесовую кашку, хотя бы временно. Говорят, она даже от язвы помогает. Но не люблю я эти молочные размазни, что же поделаешь? Хотя, если бы приперло… ел бы и кашки.