Читаем Безграничная полностью

Он раздраженно вздыхает. — Это не имеет значения, не так ли? — говорит он, его голос наполнен гневом. — Все, что я сказал тебе раньше, о нас, о том, что я чувствую, это не имеет значения. Ты делаешь выбор за нас обоих.

Он прав, но так и должно быть. Я продолжаю. — Я хотела сказать тебе, где бы я ни была, что бы ни случилось, я всегда буду думать о тебе, и то время, что мы провели вместе, это было самое счастливое время. Я бы сделала это снова, если бы у меня был выбор. Никаких сожалений.

Он замолкает на минуту. — На этот раз ты действительно прощаешься, — говорит он, и я не могу сказать, спрашивает ли он меня или просто пытается осознать это.

— Я, действительно, прощаюсь.

— Нет, — говорит он напротив моего уха. — Нет. Я не принимаю это. Клара…

— Мне жаль, Так. Я должна идти, — отвечаю я и вешаю трубку. И плачу. И плачу.

Я долгое время сижу на качелях, под дождем, думая и пытаясь взять себя в руки. Пытаюсь представить Чикаго, как это будет, но все, что я могу вообразить в своей голове — это гигантский серебряный боб²⁴ и кучу высоких зданий. И Опра²⁵. И «The Bears»²⁶.

Я смотрю на серые, движущиеся облака.

«Это моя судьба? — спрашиваю я их. — Быть с Кристианом? Уехать с ним? Защищать Веба, потому что его мать не может быть здесь? Это мое предназначение?»

У облаков немного ответов.

Впервые в своей жизни я мечтаю, чтобы ко мне вернулись видения. Я почти скучаю по ним, что иронично, я знаю. В последнее время каждую ночь, когда я проваливаюсь в недолгий сон, я думаю, вернутся ли они? Будет ли это та ночь, когда таинственные сцены будут проигрываться, словно кино за моими веками, и весь процесс начнется заново: разборка фрагментов, деталей, чувств, попытки понять, что они означают? В этот момент, прежде чем я закрываю глаза и отдаюсь ночной темноте, засыпая, мое тело напрягается под простынями. Мое дыхание ускоряется. Ожидая.

Надеясь, что видение все еще овладеет мною, и что Бог захочет, чтобы я что-то сделала. Что угодно.

Надеюсь на направление. Путь, по которому мне следует пойти. Знак.

Но видение не приходит.

Позади меня колокола на возвышающейся церкви из красного кирпича в нескольких кварталах от отеля начинают отбивать время. Я считаю удары — десять из них — и встаю. Я должна вернуться к Кристиану.

Но потом, как только затихает последний удар часов, ко мне приходит идея, словно гром среди ясного неба.

Я могу заставить себя увидеть видение. Или, по крайней мере, могу попытаться.

Я оглядываюсь. В парке больше никого нет, и это мне на руку. Вы должны быть сумасшедшими, чтобы выйти наружу в такой ливень. Я одна.

Я улыбаюсь и закрываю глаза. Фокусируюсь.

И сияние приходит, словно никогда меня и не покидало. Оно пришло. Во многом благодаря совету, думаю я.

Я представляю солнечный свет. Пальмы. Ряд из красных цветов вдоль дорожки из фиолетовых и коричневых камней, расположенных в клеточку.

Я думаю о Стэнфорде.

Я перемещаюсь.

Двор в значительной степени опустел, когда я захожу в «MemChu»²⁷. Следующие несколько шагов я практически бегу в церковь. Я не могу уйти надолго, думаю я. Кристиан будет беспокоиться.

Еще рано, и лишь один человек гуляет по лабиринту, когда я подхожу к лицевой стороне нефа²⁸. Парень в красном свитере что-то тихо себе бормочет, проходя по рисунку на полу. Я сбрасываю с себя влажные ботинки, захожу в круг и начинаю идти, медленно следуя поворотам и перипетиям узора, стараясь прочистить свою голову от всего, чем она забита.

Время медитировать. Некоторое время я волнуюсь, что могу начать светиться перед парнем в красном свитере, но кажется, он потерялся в собственных мыслях, и я не могу ждать.

Какое-то время я хожу по кругу, не думая и автоматически передвигая ноги, следуя за узором передо мной, а затем останавливаюсь и проверяю часы.

Я здесь 10 минут и даже близко не подошла к тому, чтобы увидеть видение.

Может это несбыточная мечта. Раньше я не могла заставить себя увидеть видение. Почему сейчас это сработает?

— Ты не получишь результат, который хочешь, если продолжишь смотреть на часы, — говорит голос. Я оборачиваюсь. На противоположной стороне круга в красном свитере стоит Томас.

Старый добрый Сомневающийся Томас.

— Спасибо, — отвечаю я сухо. — Бьюсь об заклад, ты не получишь результаты, которых хочешь, если продолжишь останавливаться, чтобы посмотреть, как дела у всех остальных.

— Извини. Я лишь старался помочь. — Его брови сходятся на переносице. — Как ты намокла?

— Ты часто сюда приходишь? — спрашиваю я вместо того, чтобы объяснить, так как это, не совсем то место, где я ожидаю найти парня, который, казалось, не мог оставаться достаточно долго в «счастливом» классе.

Он кивает. — С тех пор, как окончил тот класс. Это помогло мне спасти свой мозг от моей сумасшедшей жизни.

Его сумасшедшей жизни, думаю я. Насколько сумасшедшей она может быть?