Читаем Бездна полностью

Однако, от этого недостатки демократии никуда не девается. Именно по этому по-настоящему великие умы всю историю человечества никогда не выдавали результатов своей деятельности в открытый эфир. Более того, наиболее прогрессивные и перспективные течения оплетали себя сетями ложных слухов, стараясь принизить собственное значение для мировой науки и истории. Вспомните, например, алхимиков. В бытовом общественном сознании алхимик ассоциируется только с попыткой создать золото из свинца, причем чаще всего это интерпретируется как попытка разбогатеть, что называется, ни на чем. Если принять это утверждение за верное, то с таким же успехом алхимиками можно назвать всех тех, кто разбогател в России на стыке восьмидесятых-девяностых годов при отсутствии реального производства или предоставлении услуг. Если бы такая утка прошла бы в прессе, и слово "алхимик" приобрело бы новый смысл, истинные алхимики, которые, конечно же, есть и сейчас, стали бы грызть себе ногти от обиды, но никогда не выступили бы с опровержением этой позиции. За всю свою историю они не смогли достичь такого уровня низведения понятия о сущности алхимического знания, какой была бы предлагаемая мной в качестве примера девальвация термина.

При этом их девизом всегда остаются слова "Aurum nostrum non est aurum vulgi", что в переводе с латыни значит "Наше золото не есть золото толпы". Огородиться от толпы -- вот ради чего алхимик способен терпеть унижение собственной сущности.

В то же время, алхимия должна давать знать о себе людям, вырывающимся за рамки обыденного сознания толпы, чтобы пополнять ряды своих воинов. Вы скажете, что это должны быть ученики, которых обучают непосредственно живущие ныне алхимики. Но это не верно. Во-первых, алхимия -- удел избранных, и алхимик не может взять себе в ученики просто смышленого парнишку из соседнего двора. Алхимик должен сам обрести свою сущность, понять свое истинное предназначение. Во-вторых, алхимии нельзя обучить. Сам процесс обучения предполагает передачу одним субъектом другому некой суммы накопленных ранее знаний. Это исключено в алхимии. Каждый алхимик должен дойти до того уровня, который ему доступен, самостоятельно. Ведь, на самом деле, алхимия -- это не превращение свинца в серебро, а превращение самого алхимика. Тайну превращения каждый может постичь только самостоятельно. И, наконец, в-третьих, знание деформируется, передаваясь от одного человека к другому. Лишь первоисточник -- древнейшие алхимические книги -- при всех особенностях и труднодоступности своего языка несут крупицы истинного знания, достойного того, чтобы потратить десятилетия на овладения им.

Поэтому, алхимия время от времени предстает перед обывателями в истинном свете. Чаще всего это делается через то, что сегодня называют "желтой прессой", иногда -- через более солидные издания. В конце пятидесятых два француза, Луи Повель и Жак Бержье, написали чудную книжку, назвав ее "Утро магов", и придав ей таким названием некоторую желтизну. Вместе с тем, пытливый ум сможет найти в ней многие отправные точки для своего собственного исследования. Имея некоторый базис знаний, человек сможет отсеивать публикации в сомнительных газетенках, чтобы черпать из них только то, что является истинным, то есть, то, что поставляется в эти газеты непосредственно алхимиками или людьми, близкими к их кругу избранных.

Владимир, извините меня, но я пока, честное слово, не понимаю, почему вы так много говорите об алхимиках, - сказал Сашка, когда количество информации, которую он пытался без перерыва уложить в свою голову, стало превышать все допустимые объемы.

Сами по себе алхимики относятся к нашему сегодняшнему разговору весьма косвенно, но они представляют собой чудесный пример, на котором мне удобно будет совершить все дальнейшие логические построения, которые я запланировал. Во всяком случае, если вы подумали, что я алхимик и вербую вас в свои ученики, то, Александр, вы серьезно ошиблись. Вы, лучше, кушайте. Ваш мозг серьезно нуждается в подпитке.

В вас самих, Александр, есть много от человека, собравшегося заниматься алхимией. Судите сами: вы получили музыкальное образование, причем джазовое. Джаз существенно развивает мозги, это вообще -- музыка интеллекта. Вы увидели краешек истины. После этого вы полностью переключились на поп-музыку -- то, что в моем примере было "желтой прессой". Но благодаря вашему джазовому началу, вы не тоните в ней, а пытаетесь вычленить то немногое ценное, что в ней есть. И в результате вы приходите к закономерному выводу, что основная ценность массовой музыкальной культуры, как и всего массового, это возможность влиять на эти самые массы. Ведь все было именно так?