Читаем Без плана Б полностью

Его взгляды на жизнь полностью изменились к пятнадцатому дню рождения. Это было две недели и два дня назад. День выпал на воскресенье, поэтому, когда его приемные родители пошли в церковь, Джед сел на автобус и проехал семь-восемь километров, в результате чего приехал в Южный Центральный Лос-Анджелес, куда ему было приказано никогда не ступать. Он прошел последние двести метров по потрескавшемуся тротуару с опущенной головой, пытаясь скрыть свой страх и избегать взглядов возможных наблюдателей. Джед поднялся по потрепанным каменным ступеням, которые вели к входу в здание, в котором жила его родная мать. Он бросился наверх. Толкнул дверь. Замок был сломан, как всегда за последние пару лет. Джед вошел в вестибюль и направился прямо к лестнице. Поднялся на два пролета и двинулся к концу коридора. Он знал, что нет смысла звонить, поэтому постучал. И ждал, полный надежд. Надежды, что его мать будет здесь. Что она будет трезвой. Что она узнает его, даже если не помнит, какой сегодня день.

Но мать узнала его. Она даже знала, какой сегодня день. Ее ум был совершенно ясным. Его мать даже была одета. Она открыла дверь с сигаретой в руке, повела Джеда через облако голубоватого дыма и пригласила его в гостиную. Жалюзи были опущены. Было ужасно грязно. Одежда. Туфли. Сумки. Книги. Журналы. Диски. Письма. Счета. Все это собрано в несколько стопок в робкой попытке внести какой-то порядок, от человека, который совсем не знаком с концепцией порядка. Его мать на мгновение встала в эпицентр этого беспорядка и вздохнула, а затем указала на диван. Джед прошел и сел в углу. Его мать села напротив него и потушила сигарету в пепельнице, оставленной на журнальном столике. Она был переполнена окурками. Река пепла каскадом стекала на ковер. Она снова вздохнула и посмотрела Джеду в глаза. Она сказала, что ждала его. Что она не купила ему подарок, но рада, что он пришел, так как ей нужно ему кое-что сказать. На самом деле, две вещи.

Во-первых, она заболела. У матери Джеда был рак поджелудочной железы. Четвертая стадия. Джед не имел четкого представления об анатомии и физиологии человеческого организма. Он не знал, что делает поджелудочная железа. Он не знал, что такое четвертая стадия. Но по слезам матери он понял, что ничего хорошего это не значит. Что ей осталось жить недолго. Может, месяцы. Может, недели. Но не больше.

Второе, что сказала ему мать Джеда, — это правда о его отце. По крайней мере, то, что она считала правдой.

Первая новость наполнила Джеда чувством вины. Эта реакция застала его врасплох. На протяжении многих лет он замечал, что люди обычно расстраиваются, когда узнают, что их близкий родственник находится на смертном одре. Но после того, как новость дошла до него, Джед понял, что не чувствует грусти. Или горя. Он почувствовал облегчение. Это было неправильно, но это было сильнее его. Джед чувствовал, словно всю жизнь плыл против течения с привязанным к нему грузом. Вызванным тревогой. Из-за непрекращающегося страха, что полиция придет в его дом, и принесет трагические новости, связанные с его матерью. Например, что она умерла от передозировки или что ее убили. Что ее нашли мертвой в какой-то грязной дыре, и ее тело уже начало гнить. А он должен пойти и опознать его. Или, что еще хуже, его мать позвонит в дверь. Бог знает, в каком состоянии. Его приемные родители не любили его мать. Совсем нет. И показывали это совершенно ясно. При любой возможности. Однако теперь Джед мог перестать беспокоиться. Он знал, что история ее жизни подходит к концу. И он знал, когда это произойдет. Тогда веревка с этим грузом будет перерезана. И Джед наконец поплывет свободным.

Вторая новость оказала совершенно другое влияние на Джеда. Слова его матери, казалось, пролили свет на кусочек его прошлого, который до сих пор оставался скрытым. Они выделили точки соприкосновения между его миром и миром закона. Они показали ему связь, которую он раньше не замечал. Что-то очень личное. Цепочка, которая сформировала все его существование. Это изменило его мировоззрение. Наполнило его решимостью никогда больше не нарушать закон. Выйти из заколдованного круга. Чтобы история не повторилась снова и снова.