Читаем Без границ полностью

Далия не смогла злиться на Реджиса дальше, пока он объяснял, и её скрещенные руки постепенно опустились.

— Я пришёл сюда только потому, что надеялся встретить тебя или Энтрери, — закончил Реджис. — Я не знаю, кому из лордов можно верить, а любое неверное слово может закончиться катастрофой.

Далия кивнула. Она знала, что Реджис сделал всё правильно, и его осторожность была оправдана.

— Никому не говори, — предупредила его Далия. — Возвращайся на бал и развлекайся всю ночь напролёт, как умеешь — только без выпивки или курева!

— Я уже принял необходимые предосторожности, госпожа, — сказал он с хитрой усмешкой, и повинуясь импульсу, прошептал: «Ради любви к розовому жемчугу», волшебную фразу для кошеля, который на самом деле был бездонной сумкой с крупным надразмерным карманом. Он сунул руку внутрь и вытащил небольшой флакон, затем второй.

— Этот защитит от яда, даже от алкоголя или любых других наркотиков, — сказал он Далии, протягивая флаконы. — А этот…

Он злобно оскалился и поднял флакон повыше, встряхнув его, показывая розовый овал, плавающий в полупрозрачной фиолетовой жидкости.

— Этот позволит тебе читать чужие мысли, особенно если жертва пьяна.

Второй флакон он тоже отдал ей.

— Они могут быть полезны, хотя вряд ли тебе потребуется это снадобье, чтобы прочитать мысли любого мужчины, с которым ты будешь разговаривать.

— Играешь на моём тщеславии? — отозвалась Далия. — Ты просто очарователен.

— Просто говорю правду, и не притворяйся, что сама этого не знаешь — и не знаешь, как этим пользоваться, — сказал Реджис, и когда Далия подняла бровь, он быстро добавил: — Потому что я поступаю точно так же, как и моя жена Доннола.

По крайней мере, это вызвало смех.

Далия оглянулась вокруг, хотя они были в небольшой закрытой комнате и рядом никого не было, затем подошла ближе и прошептала на ухо Реджису адрес.

— Южный квартал, — пояснила она. — Сегодня, после полуночи. И будь осторожен. Будет лучше, если ты пока что останешься в живых.

Реджис кивнул, затем закрыл глаза и повторил про себя адрес, чтобы закрепить его в памяти, как научился за годы, проведённые в доме Тополино в Агларонде — где бумажные следы означали повешенных воров.

Когда он снова открыл глаза, Далия уже исчезла, вернувшись на бал.

Пожав плечами, полурослик отправился следом. Ему предстояло убить какое-то время, так что можно было немного поразвлечься и посмотреть, что он сумеет разузнать.

— Ты проснулся.

— Ага, типа того. Очень жаль, — звук собственного голоса, неровного и надломленного, напомнил Атрогейту, каким жалким и слабым он себя чувствует — как будто каждый сустав в его теле проткнули колом, как будто с него сняли кожу, а потом натянули обратно, только с кусачими насекомыми внутри. Ему было слишком жарко и слишком холодно одновременно, и одна только мысль о еде вызывала позывы к рвоте.

— Скоро у меня будут новые заклинания, способные облегчить твою боль, — сказала Ивоннель.

Дварф с огромным усилием приподнялся на локте и огляделся вокруг. Он по-прежнему лежал на волшебном диске, и тот двигался, следуя за Ивоннель, когда она медленно шла по дороге, ведя под уздцы пони Реджиса. На север, понял Атрогейт, потому что вода была слева от них.

— Ещё на побережье? — спросил он, опускаясь обратно, поскольку чувство движения и проплывающая мимо земля заставили его внутренности взбунтоваться. Ему потребовалось какое-то время, чтобы добавить: — Думал, мы повернём к Утёсам и Гонтлгриму.

— Там стоит армия демонов, — ответила Ивоннель. — Мы никому не сможем там помочь, тем более, пока ты в таком состоянии.

— Чушь! — он почувствовал, как остановился диск. Потом Ивоннель выросла над ним, глядя сверху вниз.

— Добрый Атрогейт. Предупреждаю тебя, что ты ещё не исцелился и крайне далёк от выздоровления, — сказала она. — Я делаю всё, что могу, и буду продолжать, конечно же, но не думай, будто твоё выживание — вопрос решённый.

— Хорошо, — пробормотал он, как только расшифровал поднятую бровь и немного туманное замечание.

Ивоннель схватила его за ворот и заставила посмотреть на себя.

— Я могла оставить тебя умирать, — спокойно сказала она, — если бы и вправду считала, что ты хочешь умереть, или что твоя жажда смерти не основана лишь на огромной боли от потери любимой.

— Да чё ты вообще знаешь? — спросил дварф.

— Больше, чем ты можешь себе представить, — ответила дроу. — Ты думаешь, что я молода, но мои воспоминания старше, чем у самых старых существ, которых ты можешь когда-либо повстречать. Старше Джарлакса на века.

Атрогейт хмыкнул.

— Посмотри на меня, дварф, — тихо потребовала Ивоннель, и он подчинился, пускай даже с гримасой, которую просто не смог стереть с лица. — Я понимаю твою боль. Я испытывала её много раз.

К своему удивлению Атрогейт обнаружил, что верит ей.

— Она всегда будет там, но она ослабнет, и для тебя, конкретно для тебя, она станет ещё слабее, если ты будешь знать, что справился с этим, почтив память твоей возлюбленной Амбер.

— Ты, значит, думаешь, что знала её?