Читаем Beyond the Wand полностью

В середине одного из дублей, когда я в тысячный раз подбегала к нему, он чуть приподнял руку. Это было легкое движение, но достаточное, чтобы я остановилась на месте и подумала: неужели он пытается меня обнять? Неуверенная, я попятилась к нему, опустив руки по бокам. Он обхватил меня своими руками и подарил, пожалуй, самое непривлекательное объятие из всех, когда-либо запечатленных на пленке. Даже на съемочной площадке мне было холодно. Объятия Волдеморта были страшными для Драко, и такими же неловкими они были для Тома. Тогда у меня мурашки бегали по коже, а сейчас от этого воспоминания мурашки по коже.

Это был один дубль из пятидесяти. Я понятия не имел, что они собираются его использовать, пока впервые не увидел фильм на премьере в Лондоне. Зрители были совершенно безмолвны. В этом моменте было что-то настолько извращенное, что-то настолько неправильное в том, чтобы наблюдать за извращенным проявлением привязанности Волдеморта, что я чувствовал, как все вокруг неловко затаили дыхание. Это было великолепно! Потом я пошел на премьеру в Америке. Я сидел там и с нетерпением ждал такой же реакции. Я видел, как подхожу к самому злому темному волшебнику всех времен и народов. Я видела, как он неловко обнимает меня. Я сидел в ожидании. Я ждал шокированной тишины. А потом я услышал, как все в зале разразились приступами смеха. Американская аудитория нашла это совершенно уморительным. И по сей день я не знаю, почему. Но мне это нравится!

- - -

Покойная Хелен МакКрори, сыгравшая мою мать, Нарциссу Малфой, присоединилась к нам на шестом фильме. Изначально на сайте обсуждалось, что она будет играть Беллатрису Лестрейндж, но она забеременела и решила отказаться от роли, чтобы сосредоточиться на материнстве. Некоторых это, возможно, пугало - присоединиться к сплоченной группе Малфоев и разных Пожирателей смерти, что противоречило напряжению между Джейсоном и Ральфом на экране. Но у меня ни разу не сложилось впечатления, что она хоть на мгновение почувствовала себя запуганной. Она была слишком крута для этого.

Хелен была невозмутима. Она спокойно сидела, сворачивая сигареты из лакричной бумаги, и никогда не чувствовала необходимости перечить другим или говорить только ради того, чтобы говорить. Она могла выглядеть очень строгой, как будто в любой момент могла повалить вас на пол, но я понял, что в душе она была мягкосердечной. Вскоре я почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы задавать ей самые разные вопросы о жизни, любви и обо всем, что между ними, и она всегда свободно уделяла мне время и давала советы, никогда не разговаривая со мной свысока. Ее подход был совершенно иным, чем у Джейсона или Ральфа. Когда она входила в образ, не было ни внезапного щелчка выключателя, как в случае с Джейсоном, ни долгого драматического молчания, как в случае с Ральфом. Ее переход был едва заметен, но когда она становилась Нарциссой, в глазах было что-то, что говорило вам все, что нужно было знать о ее характере: вы могли видеть холодность Малфоя, но вы также могли видеть и более мягкую сторону ее натуры. Мне было достаточно взглянуть на нее, чтобы понять что-то более глубокое о Драко.

Нам так и не объяснили, почему его так пугает перспектива убить Дамблдора, но вот моя теория. Если бы мы могли видеть только влияние отца Драко, его реакция не имела бы смысла. Но мы также видим влияние его матери, Нарциссы, женщины, которая готова солгать Волдеморту, чтобы спасти своего сына. Именно это влияние придает Драко человечность, и если мне и удалось передать что-то из этого в своей игре в шестом фильме, то отчасти благодаря замечательной игре Хелен. В своей тихой манере она формировала то, что я делал, как никто другой.

В сцене объятий с Волдемортом, когда Драко не уверен, стоит ли покидать учеников Хогвартса и присоединяться к Пожирателям смерти, его внимание привлекает призыв отца. И только нежность матери заставляет его принять решение. Именно способность Хелен передать мягкую сторону личности Нарциссы дала Драко повод уйти. В искусстве, как и в жизни, мне было трудно сказать "нет" моей маме.

Глава 24. Все должно пройти или «Девушка из Большого зала»

Я бы хотела вернуть вас в начало книги. Это последний день съемок моего первого фильма "Заемщики", и я сижу в гримерном кресле, где мне делают оранжевую завивку. Внезапно меня осеняет, что проект закончен. Меня охватывает грусть, и я начинаю плакать. Я виню во всем гримершу, мол, она уколола меня ножницами, но это совсем не так. Правда в том, что я не люблю, когда все заканчивается.

Но все проходит, как сказал бы мой любимый битл.