Читаем Бестолочь полностью

Уолтер всерьез прикидывал вероятность того, что кто-то подбросил газетную заметку о Киммель к нему в альбом. Однако заметка была та самая, что он вырвал собственноручно. Он даже узнал линию отрыва. И сразу вспомнил: когда бросил бумажку в корзину, она упала на пол. Ему было лень поднимать, и после ее нашла Клавдия.

— А знаете, я ведь выбросил… — начал он и замолк, не договорив.

— Что?

Уолтер раздумал сознаваться в том, что вспомнил об этой заметке довольно много. Черт бы побрал Клавдию с ее педантичностью, которую в нее Клара вдолбила.

— Так, это не важно.

— А вдруг важно? — закинул удочку Корби.

— Нет.

— Вы встречались с Киммелем, говорили с ним?

— Нет, — ответил Уолтер и тут же пожалел. Его раздирали взаимоисключающие желания: выложить Корби всю правду с начала до конца — и скрыть от него о Киммеле как можно больше. Но что, если завтра Киммель все расскажет? Уолтер чувствовал, что увяз в какой-то хитрой игре, что к нему медленно подвели сеть, разом набросили и теперь он опутан ею по рукам и ногам.

— Вы ведь одержимы этим делом Киммель, верно? — спросил он.

— Одержим? — рассмеялся Корби. — Да у меня сейчас, по меньшей мере, с полдюжины дел об убийстве!

— Но в том, что касается меня, вы, похоже, прямо-таки зациклились на деле Киммель, — выпалил Уолтер.

— Пожалуй. Можно сказать, что сходство двух этих дел заставило возобновить следствие по делу Киммель. Полиция Ньюарка списала его как убийство, совершенное неизвестным лицом или лицами, как нападение маньяка — и поэтому безнадежное. Но вы подсказали нам, как оно могло быть осуществлено. — Корби помолчал, давая Уолтеру время усвоить сказанное. — У Киммеля не самое крепкое алиби. Никто не видел его в момент убийства. Вам не приходило в голову, когда вы вырвали эту заметку или позже, что Киммель имел возможность убить жену?

— Нет, насколько помню, не приходило. В газете писали, что он…

Уолтер прикусил язык: в той заметке, которая попалась на глаза Корби, не упоминалось про алиби Киммеля.

— Стало быть, просто совпадение?

Уолтер угрюмо промолчал. Его раздражало, что иной раз он не может понять, когда Корби издевается, а когда нет.

— Не возражаете, если я это возьму? — спросил Корби, забирая выдирку из альбома.

— Конечно, нет.

Корби спрятал клочок газеты в бумажник, закрыл бумажник и вернул во внутренний карман. Интересно, что Корби собирается делать с заметкой — предъявить Киммелю?

— Возможно, вы вскоре найдете в газетах любопытные новости о Мельхиоре Киммеле, — заметил Корби с усмешкой, — но я искренне надеюсь, что мне больше не понадобится тревожить вас — таким образом.

Уолтер не поверил ни единому его слову. Он не сомневался: сообщение о том, что у него имелась вырезка с заметкой об убийстве Киммель, тоже попадет в газеты. Он проводил Корби из комнаты.

Забирая со стула пальто и шляпу, Корби задрал свою узкую голову:

— У вас ничего не горит?

Уолтер не обратил на запах внимания. Он пошел на кухню и выключил духовку. Горела картошка. Он распахнул окно.

— Простите, что испортил вам вечер, — произнес Корби, когда Уолтер вернулся в гостиную.

— Ничего.

Уолтер проводил Корби до двери.

— Доброй ночи, — попрощался Корби.

— Доброй ночи.

Закрыв дверь, Уолтер посмотрел на телефон, прислушиваясь к тому, как отъезжает Корби в своей машине, и ломая голову над тем, сможет ли он объяснить это Элли. Или кому бы то ни было. Нет, не сможет. Уолтер наморщил лоб, пытаясь представить, как преподнесут все это газеты. Нельзя же признать человека виновным лишь потому, что у него имелась вырезка из газеты! Киммелю тоже до сих пор не предъявили обвинения. Может, Киммель и невиновен. Пока что, похоже, его считает виновным один Корби. И еще он, Уолтер.

Уолтер быстро взлетел наверх — он вспомнил про кое-что другое. Из глубины ящика своего письменного стола он вытащил плоскую бухгалтерскую книгу, которая время от времени служила ему дневником. Он уже много недель к ней не притрагивался, но в те дни, когда Клара только что оправилась после снотворного, делал кое-какие записи. Вот она, самая последняя: