Читаем Бессмертные полностью

— Это не его обязанность, — тихо сказала Лаури. — Он охраняет наследие людей. Эти вещи нельзя раздавать, как игрушки детям: они слишком опасны. Представь только, что они окажутся в руках людей вроде Сабатини, Силлера или Императора Бранкузи.

— Возможно, — пожал я плечами. — Я поговорю об этом с Архиепископом.

Она хотела что-то сказать, но промолчала. Я с болью в сердце смотрел на нее.

— Лаури… — сказал я. — Лаури…

Девушка подняла голову.

— Да?

— Нет, ничего.

Мы помолчали.

— Что такое этот кристалл? — спросила она наконец. — Ты скажешь мне, Уилл?

— За определенную цену.

— Какую?

— Я скажу Архиепископу. В этом нет ничего особенного и ничего плохого, но я скажу только тогда, когда увижу его.

Она задумалась.

— Не проси у него жизни или свободы. Он добрый человек и даст их тебе просто так. Но не мог бы ты рассказать мне о камне сейчас?

Я заколебался, зная, что могу лишиться единственного, чего желал, того, что мог теперь получить.

— Расскажу, если ты пообещаешь не говорить этого никому, даже Архиепископу… особенно Архиепископу, пока я не договорюсь с ним.

Она вздернула голову, и я увидел ее великолепную белую шею.

— Обещаю.

— Я не буду говорить тебе. — Лаури погрустнела. — Ты увидишь сама. Принеси камень.

Она повернулась и вышла, я остался один и еще раз внимательно оглядел комнату. На всех стенах были металлические плиты; я подошел к одной, покрутил маховичок, и плита отошла в сторону. Это оказался ставень, и за ним я увидел бархатно-черное поле с блестящими огненными точками, переливающимися различными цветами. Это не было зрелищем ужасающей бесконечности, просто картина, без глубины и перспективы. Пространство, которого можно было коснуться рукой, драгоценные камни, а за ними — туманное мерцание, как гигантский мост через Галактику, ждущий стоп гиганта. Однако гигантов уже давно не было, только карлики ползали среди звезд.

Звезды были так близко, что я мог сорвать одну из них для Лаури. Впрочем, ее блеск не мог сравниться с блеском глаз девушки.

Я закрыл металлический ставень и сильно закрутил. Потом подошел к другому окну, открыл его и вскрикнул, провалившись в бесконечную ночь.

Не сразу удалось мне успокоиться. Постепенно мои побелевшие пальцы разжались, я выпустил поручни на стене и заставил себя взглянуть еще раз. Голубовато-зеленый шар Бранкузи плавал в черной пустоте, солнце отражалось от больших океанов, мелких озер и ледовой шапки на полюсе. Половина планеты была в тени, и на ней слабо светилось пятно города. Интересно, не Королевский ли это Город?

Справившись с головокружением, я восхитился этим сказочным зрелищем, совсем не похожим на предыдущую картину, холодную и равнодушную. Эта картина была теплой, полной жизни. Это был дом, планета, на которой рождались люди, которая их кормила и на которой они жили до самой смерти, не зная, как она выглядит. Потому они ее и уничтожили.

На мгновение я увидел ее такой, какой сделали планету люди, — холодной, серой и угрюмой крепостью. Горстка людей сидела в комнатах наверху, обогреваемых светом солнца, остальные внизу, в сырости и холоде, теснились как черви на тухлой рыбе. Ничего удивительного, что они были бедны, тупы и бесчувственны.

Я знал, что наступит день и крепость падет. Придет день, когда серые стены рухнут, когда солнце дойдет до самых темных подземелий. И я постараюсь сделать все возможное, чтобы приблизить этот день.

— Уилл… — позвала Лаури.

Я вздрогнул и обернулся. Она стояла посреди комнаты, держала камень в вытянутой руке и смотрела на меня. Я закрыл ставень.

— Положи его на пульт.

Девушка осторожно положила. Камень лежал, невинный, прозрачный; мы взглянули на него, а затем посмотрели друг другу в глаза.

«Я люблю тебя, Лаури», — подумал я, но мысль эта была насыщена горечью и сомнением.

Девушка покраснела и отвела взгляд.

— Ты знаешь, о чем я думал. Ты ведь можешь читать мысли.

— Иногда. Если разум человека открыт.

— Как мой сейчас?

— Да.

— Попробуй сделать то же с камнем. Попроси, чтобы он заговорил с тобой.

Она вгляделась в камень, нахмурилась, потом вздохнула и загадочно посмотрела на меня.

— Что ты слышала?

— Ничего. Может, какой-то далекий шум, вроде жужжания пчелиного роя. Что это такое, Уилл?

Я глубоко вздохнул — еще одна надежда не сбылась.

— Надень наушники и попробуй еще раз.

Она надела их, нажала кнопку, взглянула на камень, а затем посмотрела на меня. Глаза ее были широко распахнуты, и я понял, что она приняла решение.

— О, Уилл… — прошептала она. — Как это печально! Как удивительно и печально.

— А самое грустное, что их дети еще не появились на свет.

— Может, это произойдет скоро? Я умею читать мысли, а ты…

Я покачал головой.

— Умеешь, — настаивала девушка. — Один или два раза, — она покраснела, — я чувствовала, как твои мысли касаются моих. И ты всегда знаешь, когда человек говорит правду, а когда лжет. Поэтому я и не пыталась обмануть тебя. Ты безошибочно определяешь чувства, если они достаточно сильны. Может, это даже помогает тебе определить, кто где находится.

— Да, — сказал я, вспомнив схватку с Сабатини. — Но я думал, что это все умеют.

Лаури покачала головой.