Семья Ковальских не была исключением из этих правил. Проходили годы, и Стася начала отдавать себе отчет в том, что ночные телефонные звонки, раздающиеся упорно в тишине сонного дома, неожиданные выезды и долгие отлучки неразрывно связаны с работой мужа. Порой она замечала, что вдруг во время разговора с ней мысли его на мгновение улетают куда-то, открытое лицо делается суровым и озабоченным, в глазах появляется какая-то тайная дума. С течением времени Стася поняла, что мысли мужа вовсе не стремятся к какой-то иной женщине: они просто не могут оторваться от какого-то важного вопроса. Операции, задания, дела — как бы это ни называлось — все это было закрыто для нее, глубоко запрятано в голове мужа. Доступа к этому она не имела.

Поэтому и сейчас Станислава Ковальская ни о чем не спрашивала. Только вложила в последнюю минуту в портфель мужа теплый свитер.

— Ночи теперь бывают холодные… — тихо сказала она.

Глава сорок седьмая Нет дня…

Не прошло и трех часов, а самолет с контрразведчиками уже заходил на посадку в районе Ополя. Офицер Ковальский смотрел на зажигающиеся по очереди сигнальные огни и видел, как пилот по этим знакам читает указания на посадку.

«Эх, если бы и я мог так же легко прочесть указания: что следует предпринять в дальнейшем!»— невольно подумал Ковальский. Он уже был в управлении, где ему вручили небольшой листок, который теперь лежал в бумажнике.

Что было на этом листке? Этого я не знаю, мне сказали только, что он содержал ценную, но не решающую информацию. Может быть, то была перехваченная и расшифрованная депеша, в которой геленовский филиал «далекой разведки» в Западном Берлине извещал свое начальство в Аугсбурге о высылке нового агента. А, возможно, список уголовников, которые недавно сбежали из Польши и возвращения которых — уже как агентов Гелена — надо было ожидать в ближайшее время.

Во всяком случае офицеры органов безопасности не раз говорили мне, что в их работе «чистая» криминалистика занимает весьма ничтожное место. Основой действий является глубокое знание жизни и умение делать выводы из незначительных, на первый взгляд, фактов.

О жизни как раз и думал Ковальский, пока самолет кружил над аэродромом в Ополе в ожидании сигнала на посадку. Долгий и трудный путь прошел этот край — от отсталой и обойденной провинции «третьего рейха» до органической части народной Польши. Ополе изо дня в день изменяет свой облик — преобразуется из аграрно-промышленного края в индустриальный. Почти пятьсот земледельческих производственных кооперативов уже работает в селах Ополя. Все новые и новые фабричные корпуса и заводские трубы вырастают там, где еще год назад были убогие лоскутки полей.

В общем объеме германской экономики Опольская Силезия была только поставщиком дешевой рабочей силы для остальной части «рейха». Люди эти работали в могущественных промышленных концернах Рура и в сельском хозяйстве Саксонии. За 15 лет — с 1910 по 1925 год — свыше ста четырех тысяч человек выехало из Ополя искать хлеба. В январе 1933 года в ряде уездов Опольщизны каждый десятый человек был безработным. Прусская и гитлеровская политика сводилась к тому, чтобы меньше вкладывать в Ополе, но как можно больше извлекать из него прибыли.

Несмотря на многие ошибки, допущенные в первые годы после освобождения Ополя, с каждым днем укрепляется национальное сознание опольского населения, идет процесс органического срастания этого края со всей Польшей. Ополыцизна ныне вносит в общее богатство страны значительный экономический вклад. Народ Силезии свободно вздохнул — кончились унижения и батрачество, впервые за многие годы народ стал подлинным хозяином на своей земле. Сплэчивая вокруг себя лучших членов бывшей КПГ и связанных с рабочим движением силезских повстанцев, партия наша мобилизовала рабочих на борьбу за восстановление края. Народная власть вернула жителям этой земли чувство собственного достоинства, чувство гордости принадлежностью к польскому народу. Долго пришлось бы перечислять давних безработных, унижаемых и преследуемых гитлеровской полицией, которые теперь занимают руководящие посты в опольской промышленности.

Но Гелен ищет иных путей к людям: он старается пролезть всюду, где хромает наша политическая работа, использовать не только явно уголовные элементы, но и человеческую наивность, политическую отсталость некоторых людей. Гелен старается раздуть в пепле поверженного «третьего рейха» тлеющее кое-где искорки сомнения и ненависти, несознательности и злой воли, чтобы разжечь пламя новой войны.

Глава сорок восьмая Рыба клюет!

Сразу же по приезде Ковальский встретился с двумя сотрудниками, хорошо знающими район. Только в «шпионских» фильмах такие совещания происходят в секретных кабинетах, за письменными столами, снабженными сотнями таинственных кнопок, после нажима которых в кабинете появляется вытянувшийся в струнку подчиненный или раздвигается стена, открывая (также таинственную!) схему действий или карту.