Читаем Бесогоны полностью

– Если вспомнить слова Спасителя: «иди и более не греши», – начал он, – то можно предположить, что эта женщина столь искренне раскаивалась, что уже одним этим заслужила прощение и последующее исцеление.

– Молодец, Севастьянов! Вот вам еще одно подтверждение, что каких-либо особых молитвенных действий, а уж тем более ритуалов не нужно. Ибо известно, что Кто попустил, Тот и прощать будет. Вспомните историю св. Иова Многострадального. Дабы убедить сатану в истинной любви этого подвижника к Творцу, развеять его сомнения, Господь позволяет демону испытать веру Иова. И бес был посрамлен смирением и терпением этого подвижника веры, который, лишившись всего, не оставлял своих покаянных молитв Богу. После чего Господь и восполнил ему все, чего он был лишен в ходе этого испытания. Мы же вместо несения своего креста и смиренного терпения ниспосланных нам испытаний и болезней спешим в поисках облегчения к бабушкам и экстрасенсам…

– А как же тогда дети? – спросил семинарист Юрий Денисов.

– А что дети? – продолжал иеромонах Михаил. – Их болезни чаще всего – это болезни рода, а также грехи все тех же родителей. Им бы в них покаяться, какими-то из своих страстей пожертвовать, но ведь в большинстве своем не хотят. И тогда уже Господь напоминает о тех клятвах, которые мы давали Ему в таинстве крещения своих детей, обещаясь, если кто забыл, посвятить их Богу!

В аудитории наступила тишина, которую вновь нарушил Иван Хватов.

– Вы, батюшка Михаил, про гроб еще расскажите, – попросил он.

– Можно и про гроб. Иван Хватов имеет в виду, что священник Мефодий, имея хороший, построенный ему прихожанами кирпичный дом, продолжал жить в крохотной церковной сторожке, а спал и вовсе в гробу, который сам же себе и смастерил. Я понимаю, что это для вас не новость, что многие подвижники спали в гробах, но для меня тут важен один очень любопытный аспект в русле темы нашего семинара. А может быть, кто-то сам попытается ответить? Молчите? Это правильно, осмысленное молчание – великое умение…

– Типа: молчи – за умного сойдешь? – уточнил не без улыбки семинарист Александр Быстров.

– Примерно так! – ответил ему батюшка Михаил и продолжил. – Ну а теперь по поводу ночного бдения в гробу. Думаю, что вы и сами понимаете, что никто из смертных не ведает часа, когда его душа предстанет пред Богом… Хотя предсмертные видения были известны многим православным мирянам, которые чувствовали приближение своей смерти и успевали исповедоваться, причаститься и даже поделить имущество между родными и близкими, никого не обидев…

– А как же тогда… – начал было семинарист Леонид Полевой.

– Неугомонный ты наш, дай мне фразу хотя бы завершить, – взмолился монах, улыбаясь. – Ну спрашивай, что ты хотел…

– Но я слышал, что были времена, когда люди знали о времени своей смерти.

– И не только это знали, но и многое другое. Но мы не станем сейчас посвящать наше время этому вопросу, хотя одну притчу я специально для тебя расскажу. Действительно были времена, когда люди знали день и час своей смерти. И вот как-то спускается Господь на землю и видит мужика, сидящего на лавочке у своей покосившейся избушки. И спрашивает мужика Господь:

– Ты что же это дом-то свой запустил?

А тот Богу и отвечает:

– А зачем править? Все равно через день помирать…

Вот с этого-то момента Творец и лишил людей дара знания о дне своей кончины. Но вернемся к теме начатой нами беседы. Итак, батюшка Мефодий спал в гробу. Казалось бы, только ли смирения ради? Не совсем. Была бы возможность, я бы вам показал, кто спит с нами на наших широких и мягких кроватях… По вашим улыбкам, я вижу, что вы догадались, о чем идет речь. Да и почему бы, действительно, бесенятам не поваляться с вами рядом, не подергать вас за причинное место, не подвигнуть вас на новые плотские грехи? Вот радости-то для них будет. А вот в гроб вы их ни за что не затащите…

– Но ведь есть же обереги, освящение домов, окропление святой водой кроватей да и мощи святых подвижников, – начал Фома Лебедев.

– Все верно, Фома! – согласно произнес монах, – но есть только одно «но»… Любой грех начинается в нашей голове с элементарного воображения. И если мы не прерываем этот поток помыслов, то он мгновенно откладывает в мозгу яйца порока. Продолжая мысленно оправдывать увиденный и вожделенный грех, мы даем возможность вылупиться из тех самых яиц многоголовой гидре греха… И вот она уже полезла из нас, как говорится, из всех щелей… Опутывая по рукам и делая нас безвольной игрушкой страстей порока.