Читаем Бесконечность полностью

Я вошел в клинику. В коридоре в очереди на прием сидели больные. Не успел я спросить у секретарши о Роско, как открылась дверь кабинета и появился мой друг, поддерживающий пожилую чернокожую женщину с палочкой. Он сменил очки на более стильные и дорогие, чем те, которые носил, когда был священником, и сбрил бородку, но в остальном нисколько не изменился. Как и его мать, Роско был в белом халате, отчего я улыбнулся. Похоже, в этом мире мечта Алисии Тейт осуществилась и сын пошел по ее стопам.

Обернувшись, Роско увидел меня. У него было то же строгое выражение лица, которое я помнил еще по школьным годам.

– Привет, Дилан, какими судьбами? Все в порядке?

– Все замечательно, но ты не мог бы уделить мне минутку?

Роско обвел взглядом очередь, затем взглянул на часы.

– Вообще-то я зашиваюсь, но, так и быть, пойдем.

Я прошел следом за ним по коридору. Мы зашли в маленький кабинет, и Роско сел за видавший виды письменный стол, за которым на стене висел в рамке его диплом Притцкер-колледжа Университета Чикаго. Алисия тоже училась там. На столе стояли фотографии Роско с его родителями, а также маленькое фото, на котором мы вдвоем, еще подростки, играем в футбол в Хорнер-Парке.

Роско перехватил мой взгляд:

– Давненько это было, а?

– Да уж. А теперь посмотри на себя – этот мальчишка стал врачом.

– Согласен. Я сам до сих пор верю в это с трудом.

– Я всегда полагал, что ты станешь священником.

– Точно, – усмехнулся Роско. – Решение далось мне с огромным трудом, но я не жалею о нем. К тому же я работаю вместе с матерью. По большей части это благословенное счастье. Правда, бывают дни, когда… ну, ты ее знаешь.

Я улыбнулся.

В моем мире Роско после окончания школы пошел в противоположном направлении. Он решил, что сан священнослужителя больше, чем медицина, позволит ему делать добро людям, помогая им находить смысл в потерях и неудачах на жизненном пути. И еще он в отчаянии закатывал глаза при мысли о том, чтобы работать вместе со своей матерью.

– Так что стряслось? – спросил Роско.

– Мне нужно кое-что тебе сказать.

– Что?

– Это трудно объяснить и еще труднее в это поверить.

– А ты попробуй.

Вздохнув, я задумался над тем, что сказать. Можно было бы попытаться вытянуть из Роско историю моей жизни, ничего ему не объяснив, но он был моим лучшим другом, и мы дали слово никогда не лгать друг другу. С другой стороны, я не был уверен в том, что врач поверит в невидимые миры с такой же готовностью, как и священник. Мне нужно было каким-то способом доказать ему то, что происходящее со мной было правдой.

– Где я должен был быть прямо сейчас? – наконец спросил я.

– Что ты имеешь в виду?

– Если бы я не был здесь, в клинике, вместе с тобой, где бы ты ожидал меня найти?

– Не знаю. Наверное, у себя на работе.

Перегнувшись через стол, я взял телефон и протянул его Роско:

– Позвони мне.

– Что?

– Позвони мне на работу. Попроси, чтобы меня позвали.

– Зачем?

– Пожалуйста, Роско, сделай, как я говорю.

С недоуменным выражением Роско нажал кнопки, набирая номер, и переключил телефон на громкоговорящую связь. Раздались гудки, затем ответил женский голос:

– Жилищное управление Чикаго.

– Дана, это Роско Тейт, – произнес Роско тем же самым грудным голосом.

– О, здравствуйте, доктор Тейт. Вы хотите поговорить с Диланом?

– Да. Вы не знаете, где он?

– Конечно, он говорит по другому телефону. Передать ему, что вы звоните?

Роско долго не говорил ни слова. Он пристально смотрел на меня, наморщив лоб, словно математик, столкнувшийся с неразрешимой задачей. Роско молчал так долго, что женщина на противоположном конце наконец заговорила снова:

– Доктор Тейт, вы меня слышите? Вы хотите, чтобы я позвала Дилана?

Роско не отрывал взгляда от меня.

– Дана, вы хотите сказать, что Дилан в кабинете вместе с вами? Вы в этом уверены?

– Я вижу его прямо перед собой, – ответила женщина. – Он только что закончил говорить по телефону. Передать ему трубку?

– Да, пожалуйста.

Прошло несколько секунд. Затем мы оба услышали на том конце мой голос. Ошибиться было невозможно.

– Роско, дружище, привет!

– Здравствуй, Дилан, – побормотал Роско. Он открыл было рот, но остановился, не зная, что сказать.

– В чем дело, док? Я могу тебе чем-то помочь?

Роско поставил локти на стол и опустил подбородок на сплетенные руки. Наши лица оказались меньше чем в футе друг от друга. По лицу Роско было понятно, что он не считает происходящее розыгрышем или первоапрельской шуткой. Его взгляд был совершенно серьезный, как и мой. Он заговорил в телефон, при этом глядя мне в лицо.

Я понял, что он обращается к нам обоим.

– Слушай, у меня к тебе странный вопрос, – сказал Роско. – Это всплыло в связи с одной пациенткой, которая была у меня сегодня, и я подумал, что ты, может быть, вспомнишь. В кондитерской Лутца одно время работала пожилая женщина. Потом выяснилось, что муж у нее был фашистом. И мы тогда стали издеваться над ней, когда покупали булочки. Помнишь, что мы ей говорили?

По телефону Дилан тотчас же ответил нараспев.

Как и я, беззвучно произнося слова сидящему напротив Роско.

– Фрау Фридегроссе, рожа кирпича просит!