Читаем Бешеный Лис полностью

— Я думаю, что это только так говорится: «По белке с дыма», — а на самом деле имеется в виду сотая часть от прибытков. Сотая шкурка с охоты, сотый сноп с пашни, сотый аршин полотна. Берут вроде бы еще с рыбных ловов, с бортных угодий. Еще могут брать ратников в ополчение, тягло на извоз, людей на крепостное строение, мыто на торгу и за проезд на мостах и переправах. Может, и еще чего. Но это все — в местах обжитых, где не спрячешься, а в наших глухоманях… Попробуй тут ратников в ополчение набрать!

— Да-а-а. Кхе… Надо будет Федьку все подробно расспросить. Это ж сколько всего упомнить нужно…

— Меня с собой возьми, деда, я запишу.

— Возьму, внучек. И запишешь, и вопрос нужный подскажешь. Это ж какую маяту мы на себя взвалить собираемся! Десять раз подумаешь.

— Для того у тебя будут бояре, — напомнил Мишка. — Пусть все объедут, подсчитают, карты составят.

— Что составят?

— Карта — чертеж земель, где показаны все поселения, дороги, реки, переправы, указаны расстояния, направления. Я потом их чертежи в одну общую карту Погорынских земель сведу. И опись сделаю: сколько народу проживает, какое хозяйство ведут, где какие промыслы, сколько откуда податей взять можно. И каждый год в эти записи изменения вносить надо будет. А еще надо будет склад устроить, где собранное хранить, обоз снаряжать, чтобы на Княжий погост отправлять, за боярами следить, чтобы не заворовались.

— Рехнемся! Ей-богу, рехнемся! — безнадежным тоном констатировал дед. — Ты во что нас втравливаешь, Михайла?

— А ты думал, вотчина — одно удовольствие? Это труд, и труд немалый, не руками — головой. Да ты, деда, не бойся! Есть способы этот труд облегчить, да и не один ты будешь. Организуем воеводскую канцелярию…

— Чего?

— Ну писанины же много будет: сколько товару пришло, сколько ушло, сколько на хранении лежит, сколько с кого получить надлежит, у кого какие недоимки. Да ты же сам у погостного боярина это все видел. Опять же воеводский суд: допросные листы, приговоры, виры и прочее. Еще лавка дядьки Никифора, за этим тоже глаз нужен…

— Чур меня! — дед замахал на Мишку руками. — Сгинь, нечистый! — было совершенно непонятно, дурачится он или всерьез.

— Да ты что, деда? Это всего-то человека три: писарь, казначей, ну и приказчик еще. Дядька Никифор их тебе подберет.

— О-о-ох, Господи, за что Ты меня так? Чем провинился перед Тобой раб Твой Кирилл?

Мишка не удержался и съехидничал:

— А за гордыню. Захотел возвеличиться — неси свой крест не ропща.

— Наливай, Лавруха, пропали мы с тобой! Смерть нас ждет лютая и помрачение рассудка… А тебе чего надо?

Мишка обернулся и увидел в дверях стоящую столбом Аньку-младшую.

— Это… — вымолвила дева. — Как его…

— Да говори ж ты, дурища! — прикрикнул дед. — Чего приперлась?

— Это… Мама обедать зовет.

— Некогда нам! Сюда несите, и пива еще! — дед замахал на Аньку рукой. — Пошла, пошла!

Мишка наконец разобрался в подоплеке дедовых причитаний и деланного ужаса перед свалившимися на него вместе с воеводством проблемами. Не так уж сотник Корней был и пьян, просто-напросто Мишка перегрузил его информацией, к тому же непривычной. Деду нужен был длительный тайм-аут, чтобы все обдумать, взвесить и сформулировать уточняющие вопросы. Может быть, и для того, чтобы получить дополнительную информацию из каких-то других источников. Короче пора было закругляться, иначе дед прекратит паясничать и начнет злиться, а это делу никак не поможет.

— Деда, да мы главное вроде бы все уже обговорили. Кое-что еще осталось, но это можно и потом.

— Да? Слава тебе, Господи, — искренне обрадовался дед, подтверждая Мишкины предположения, — я уж думал, и до вечера не кончим. Тогда пошли обедать.

Сказать легче, чем сделать. Лавр изрядно намучился, помогая деду прицеплять протез, а потом сопровождая двух хромых вниз со второго этажа. Спускаться по лестнице на костылях оказалось страшно неудобно, да еще пиво, не ко времени, ударило в голову. На последних ступеньках Мишка все-таки сковырнулся, и лететь бы ему носом в пол, если бы Лавр не подхватил его под мышки.

Во дворе разошлись: Лавр пошел к себе, дед решил заглянуть к Немому, и Мишка остался один. Откуда-то вывернулась Анька-младшая, вся прямо-таки вибрирующая от любопытства.

— Минька, а Минька, а чего вы там ругались-то так долго? Я как ни подойду, дед как зверь рычит, да еще тебя утопить в пиве грозился.

«Блин, ну почему в таком роду старшая дочь такая дура? Мы там больше двух часов сидели, и что же, все время ругались? Ну погоди!»

— Ты только не пугайся, Аня, — начал он заговорщицким тоном. — Все, может, и обойдется еще.

— Ой, а что такое?

— Да, понимаешь, такое дело… — Мишка сделал вид, что не решается сказать страшную правду. — В общем… Бурей к тебе сватается!

— А? — Анька-младшая прижала ладони к щекам. — Ой, мамочка…