Читаем Беседы перед исповедью полностью

19/VII, пятница – выходной день

20/VII, суббота – утром помогает в Ризоположении

20/VII, суббота – вечером служит в Ризоположении

21/VII, воскресенье – утром помогает в Ризоположении

22/VII, понедельник – утром служит в Ризоположении

23/VII, вторник – утром служит позднюю в Ризоположении

24/VII, среда – утром служит в Ризоположении

24/VII, среда – вечером служит акафист в Донском

25/VII, четверг – выходной день

26/VII, пятница – выходной день

27/VII, суббота – утром помогает в Ризоположении

27/VII, суббота – вечером служит в Донском

28/VII, воскресенье – утром служит в Донском

29/VII, понедельник – утром служит в Ризоположении

30/VII, вторник – утром служит в Ризоположении

31/VII, среда – вечером служит в Ризоположении

1/VIII, четверг – утром служит в Ризоположении

1/VIII, четверг – вечером служит в Ризоположении

К сожалению, в расписании не отражено ежедневное посещение (между богослужениями, а также и в выходные дни) батюшкой старых, больных и скорбящих – его поездки в разные концы Москвы для того, чтобы утешить, укрепить, ободрить, приобщить Святых Тайн, возжечь огонек веры, поддержать словом, делом и молитвой.

* * *

По известным историческим причинам отцу Николаю не разрешали говорить проповеди (хотя при таком огромном стечении народа это было просто необходимо). Поэтому им был найден выход, которым впоследствии пользовались многие другие московские священники: слово пастыря зазвучало, предваряя индивидуальную исповедь, и вполне вписалось в так называемую исповедь общую.

Вот как вспоминает исповеди, проводимые отцом Николаем Голубцовым, Сергей Иосифович Фудель: «Свою “общую исповедь” он вел почти каждый день, и каждый раз за простотой его слов чувствовалось, что он ведет ее точно впервые. Временами он как бы уже не говорил, а просил, умолял, призывал в желании разбудить все еще спящее сердце. И по себе, и по многим скажу, что за много лет не было случая, чтобы мы возвращались после исповеди у отца Николая с прежней сухой душой»[6].

Он был настоящим пастырем душ человеческих, благодать видимо присутствовала в нем, и, как сказал епископ Можайский Стефан (Никитин), отец Николай «имел благодать исповеди»[7].

«Ради исповеди, – пишет другой очевидец, – маленькая церковь у него и в будни переполнялась народом. ‹…› Общая исповедь, против одного названия которой так восстает обычно душа, у него всегда оставляла глубокое впечатление, и каждому казалось, что слово отца Николая направлено лично к нему. Исповедь (или, вернее, проповедь перед исповедью) никогда не была стандартной по содержанию. Начиналась всегда с краткого изложения празднуемого на тот день церковного события или памяти, иногда с Евангелия или Апостола, прочитанного за литургией, а затем на этой основе шло не просто перечисление грехов, а всем понятная, проникающая во все закоулки души и проясняющая совесть проповедь праведной и правильной жизни, призыв к молитве, покаянию и исправлению. Никогда не звучала здесь претензия на особую богословскую ученость, все было просто, трезво и применимо к жизни как любой неграмотной старушки, так и интеллигентного человека. А когда подойдешь к аналою и скажешь то, что особенно тяготит совесть, отец Николай никогда не торопил, но и не задерживал, не удивлялся твоему греху и, осуждая его, не осуждал кающуюся душу. Если находил нужным, тут же давал краткий и решительный совет или произносил: “Прости, Господи!”, “Помоги, Господи!”. Простота, с которой он принимал исповедь, облегчала кающемуся признание в любом грехе»[8].

Отслужив свою последнюю литургию 1 сентября 1963 года, отец Николай скончался 20 сентября, напутствованный Таинствами Исповеди, Елеосвящения и причастившись Святых Тайн за несколько часов до смерти.

По свидетельству очевидцев, во время его похорон, превратившихся в настоящее церковное торжество, солнце на небе играло, как на Пасху. После кончины отец Николай неоднократно являлся во сне своим духовным чадам и близким, оставляя этими посещениями тихую радость в сердцах людей. Многочисленные случаи помощи по его святым молитвам также являются неоспоримым свидетельством того, что отец Николай обрел милость у Господа.

Более подробно с биографией этого чудного пастыря, с воспоминаниями его духовных чад и с письменным наследием батюшки читатель сможет познакомиться в отдельном сборнике[9], посвященном протоиерею Николаю Голубцову.

* * *