Бернадот устранился от всей общественной жизни и уехал с женой и новорождённым сыном в деревню. На какое-то время он погрузился в патриархальную тишину своей добровольной ссылки, в семейные дела, чтение книг, прогулки. Когда придёт время и его позовут обратно, он снова вернётся к людям в Париж. А пока он время от времени показывался в политических салонах, включая салон свояка Жозефа Бонапарта, и на приёмах у Люсьена Бонапарта. Он даже встретился с известной мадам Ж. Сталь57, которая потом сказала, что Бернадот был единственным французским генералом, который соединял в себе качества государственного деятеля с талантом полководца. Он заходил в салон мадам Жюли Рекамье и встречался там с такими известными лицами, как Бен- жамин Констант и Рене де Шатобриан. Супруга Дезире долгое время гостила у старшей сестры Жюли в имении Жозефа Бонапарта Мортефонтэн под Парижем и сопровождала её на воды в Пломбьер и Виши, а маленький красавчик Оскар играл с двумя дочерьми Люсьена Бонапарта.

Часть вторая. БЕРНАДОТ CONTRA НАПОЛЕОН

Никогда не рассматривайте, к какой партии принадлежит человек, который ищет у вас правосудия.

Наполеон

ЕГИПЕТСКИЙ ДЕЗЕРТИР

Воля может и должна быть предметом гордости гораздо больше, нежели талант.

Бальзак

Причины отставки Бернадота на самом деле были очень основательными: готовился военный переворот, и Бернадот, как приверженец республиканского порядка и конституции, мог оказаться серьёзной помехой на пути претворения планов заговорщиков в жизнь. Франция неуклонно двигалась к тому рубежу, на котором, по предсказанию Екатерины II, должен был появиться другой Чингисхан или Тамерлан и подавить революцию.

И Чингисхан нашёлся.

Наполеон проснулся от своих мечтаний сокрушить Османскую империю — в этом ему помогло сокрушительное морское поражение под Абукирком от англичан под командованием Горацио Нельсона. И в спешке, тайно от всех бросив свою армию в Египте на произвол судьбы, сбежал во Францию. Он так торопился, что даже формально не передал бразды командования своему заместителю Клеберу и не предупредил его об отъезде. Бедный Клебер! Скоро он погибнет от руки фанатика-мусульманина.

А Бонапарт, 9 октября 1799 года, удачно избежав встречи с английскими кораблями, высадился во Фреюсе, что на Лазурном

побережье Франции. Он не прошёл положенного карантина, но весь его путь от Фреюса до Парижа был сплошным триумфальным шествием. Его восторженно встречали толпы народа и приветствовали как человека, который должен был спасти нацию.

Генерал ждал своего часа два года, и, наконец, он наступил. Директория влачила жалкое существование, против неё и друг против друга конспирировали и плели заговоры якобинцы и роялисты, но ни у одной партии не было настоящего вождя. Большинство населения мечтало о возврате к монархии, всё было шатко, неопределённо и неясно. П. Баррас был готов отдаться тому, кто дороже за него заплатит.

Бернадот, умеренный республиканец, накануне описываемых ниже событий неожиданно примкнул к ультралевому неоякобин- скому крылу. Как это произошло, остаётся тайной. Истоки этой трансформации взглядов следует, вероятно, искать в его выдвижении якобинскими кругами Нижних Пиренеев в Совет пятисот. Не исключено, что ещё в Сомбр-Маасской армии он попал под влияние такого якобинского «корифея», как Журдан или активный якобинец и фронтовой товарищ Шампионнэ, а как военный министр находился в тесном контакте с Гохье и Мулэном. Будучи министром, Бернадот окружил себя людьми левых взглядов: близко стоявший к Дантону монтаньяр Русселэн стал его секретарём и руководителем первого отдела министерства; бывшие военные комиссары Шудьё и Бодо, единомышленник Эбера Маршан, активист 1792—1794 годов. Сержан-Марсо и др. тоже трудились рядом с ним. Это дало Наполеону повод во время ссылки на о-ве Св. Елены отметить «сумбурные взгляды» военного министра, которым «вертела клика».

Хёйер определённо говорит о причинной связи между якобинскими симпатиями Бернадота и его отставкой. 13 сентября Журдан в Совете пятисот предложил объявить отечество в опасности. Это означало роспуск парламента и возвращение к образцам якобинской диктатуры 1792 года. И прозорливый (или проинформированный Сарразэном) Сиейес первый удар нанёс по военному министру. Был ли Бернадот членом якобинской партии? Вряд ли, он был скорее её попутчиком, мечтавшим о востанов- лении режима первых дней революции и о замене «ожиревших котов», поправших её идеалы. «Нагие внутреннее положение не становится лучше, — писал он за 5 дней до своей отставки Брюну в Голландию. — Созданы партии, предвестники лиг. Какой лабиринт преступлений, дорогой Брюн, и какое загнивание! Меня поддерживает моё мужество, хотя я по уши плаваю в самой гадкой коррупции. Завидую тебе, несмотря на окружающие тебя опасности».