Читаем Бернадот полностью

А. Палмер пишет, что выбор посла был неудачным: Поццо ди Борго был консерватором до мозга костей и общего языка с бывшим республиканцем найти не смог. Антипатия между ним и Карлом Юханом возникла с первого взгляда. Корсиканец пытался втолковать принцу, что Швеция не могла рассчитывать на получение Норвегии, если не примет участия в войне с Наполеоном. «Мы провели всю ночь в разговорах, — писал в своём отчёте царю ди Борго. — Дискуссии с ним были живые, но страдали отсутствием логики. Он говорит много, но без всякого построения идей. Тщеславие в каждом слове. Солнце без его команды не встанет». Чувствовалось, что Карл Юхан пытался говорить с неприятным ему корсиканцем с подчёркнутым высокомерием и с высоты своего положения. Ночная беседа закончилась словами наследного принца: «Если я не добьюсь Норвегии и не пожну успех, то моя судьба — насильственная смерть ». С тем и ушли спать. Карл Юхан понимал, что его положение в Швеции будет оставаться до тех пор шатким, пока он не преподнесёт стране либо Финляндию, либо Норвегию. Впрочем, к утру настроение у него сменилось к лучшему, и он попросил ди Борго заверить Александра I, что, переплыв Балтийское море, он пошлёт шведскую армию к Эльбе, но при условии, что она получит подкрепление от России и Пруссии.

Создавало нервозность и то обстоятельство, что принц, так и не завоевав прочного авторитета у шведов, надолго покидал страну, в то время как здоровье его приёмного отца становилось день ото дня хуже. Смерть Карла XIII в отсутствие Карла Юхана была бы чревата непредсказуемыми последствиями.

Итак, весной 1813 года Карл Юхан в сопровождении своего друга детства Ж.П. Гре149 сел в Карлскруне на корабль, пересёк в южном направлении Балтийское море и 18 мая, день спустя после высадки шведского десанта, сошёл на штральзундский берег. Перед отъездом министр юстиции Л. Энгестрём умолял кронпринца беречь последние остатки шведской армии и не лить понапрасну шведской крови. Но Карл Юхан во время германского похода и сам придерживался этой тактики — ведь он одновременно не хотел проливать кровь и своих бывших соплеменников. Он отлично понимал, что потеря армии была бы для него неисправимой катастрофой. «Моя судьба зависит от исхода одного сражения, — говорил он. — Проиграю — никто не даст мне и шести франков! » 130

Командующим шведской армии, состоявшей из 3 пехотных дивизий и кавалерийского дивизиона, Карл Юхан назначил фельдмаршала Стедингка, испытывавшего к Франции такие же чувства, что и сам кронпринц. Так что в стремлении сохранить шведскую армию Стедингк был с ним солидарен. Начальником штаба у Стедингка стал генерал-майор Г.Л. Лагербринг, командирами пехотных дивизий — генералы Ю.А. Сандельс, Г.К. Дёбельн и К. Поссе, а командиром кавалеристов — генерал А.-Ф. Шёльдебранд.

Уже на данном этапе у Карла Юхана имелись особые виды на Францию и представления о своей роли там после свержения Наполеона. Стедингк в своих воспоминаниях рассказывает о том, как 23 июня 1813 года в Штральзунд прибыли посланцы графа Артуа (брат будущего короля Франции Людовика XVIII и будущий король Карл X) с просьбой принять графа в любом качестве в шведскую армию и как Карл Юхан резко отреагировал на эту просьбу, ответив на неё категорическим «нет». Стедингку он разъяснил, что он не может оказывать покровительство принцам-эмигрантам, поскольку не хочет создать в Европе и Швеции впечатления, что он ведёт войну за возвращение на трон семейства, которого прогнала французская нация.

Но и здесь в Штральзунде Карла Юхана ждали досадные неприятности. Выяснилось, что старый и испытанный генерал Георг фон Дёбельн, не дожидаясь команды и прибытия союзников и основных сил шведского экспедиционного корпуса, по собственной инициативе уже начал военные действия против французов в районе Гамбурга. Наследный принц разозлился и за нарушение дисциплины отдал генерала под трибунал, который приговорил его к расстрелу. Разгорячённого принца удалось уговорить отменить приговор, и бедного генерала отправили в Швецию на должность коменданта Ваксхольмской крепости. Кстати, авторитет Карла Юхана в Германии, где его ожидали как нового Льва Севера151 и освободителя, после взятия частями маршала Даву восставшего Гамбурга резко упал. Но винить в этом принца, конечно, было нельзя — у него на самом деле не хватало ни средств, ни сил, чтобы в одиночку начинать войну с французской армией.