Читаем Берлинский транзит полностью

Он хорошо помнил день, когда трое незнакомых и очень солидных мужчин появились у него в доме. Одного из них он знал. Это был Спартак Аракелян, тот самый знаменитый «цеховик», с которым их галантерейная фабрика работала много лет. Рассказывали, что в конце восьмидесятых у Аракеляна были большие неприятности и он едва не попал в колонию, но сумел откупиться.

Раздольский знал, кто такие «цеховики». В советское время это были организаторы подпольных производств, на которых производились остродефицитные вещи. Причем зачастую вещи были не хуже заграничных. Но в Уголовном кодексе имелась статья о «частнопредпринимательской» деятельности, как и статья о хищении государственных средств — ведь сырье считалось государственным имуществом. А еще статья о «спекуляции», когда любая нажива считалась незаконной и спекулятивной.

Аракелян тоже давно знал Евгения Мартыновича. Не один десяток лет. Ведь Раздольский в конце своей работы на фабрике был избран освобожденным председателем профсоюзного комитета. О его честности во время распределения квартир и путевок ходили легенды. Аракелян знал про эти качества своего давнего знакомого. И поэтому в середине девяносто третьего привел к нему двоих очень важных людей. Один был грузин, другой украинец. Все трое долго пили чай, расспрашивая Евгения Мартыновича о его жизни и работе. А затем Аракелян объяснил, зачем они сюда приехали.

— Умер наш старый друг, — говорил Аракелян. — Он был не просто честным и справедливым человеком, он был настоящим другом, разрешал все наши споры, умел найти возможный компромисс. Ты нас понимаешь? Мы ищем человека, который сможет разговаривать с людьми, решать их проблемы, справедливо относиться к каждому. И самое главное — быть посредником в наших отношениях. То есть тебе нужно снова стать председателем профкома, только не фабрики, а целой области. Или нескольких областей.

— У меня не получится, — улыбнулся Раздольский, — я уже отошел от дел, работаю охранником.

— У тебя все получится, — убежденно сказал Аракелян. — Мы знаем тебя давно как честного и порядочного человека. Сейчас таких людей очень трудно найти. Практически невозможно. Раньше в селах и деревнях были мировые судьи, которые выносили решения по справедливости, руководствуясь своей мудростью и своим пониманием истины. Вот таким человеком мы и хотим тебя избрать, чтобы ты стал нашим мировым «судьей».

— Я бы не отказался, — признался Раздольский, — но ведь на мне целая семья. Больная жена, дочь разведена и работает библиотекарем. Сам знаешь, какая там зарплата. Маленькие внуки. Их всех кормить нужно.

— Правильно, — согласился Аракелян, — вот поэтому мы тебя и выбрали. Будешь ежемесячно получать зарплату на свои нужды, — и он назвал сумму.

Раздольский даже испугался. Сумма была неслыханной, невероятной, невозможной. Он немедленно захотел отказаться, но Аракелян и приехавшие с ним гости так настаивали, что он согласился.

С тех пор прошло больше семнадцати лет. Раздольский стал не просто «судьей». За эти годы он превратился в главного «судью», слово которого стало решающим при определении споров и конфликтов между различными «организациями». Евгений Мартынович прекрасно знал, что не все они платят зарплату и налоги, как полагается обычным предприятиям. Но его задачей была не проверка их деятельности и не ревизия финансовых отделов, а справедливое разрешение всяческих конфликтов. Конфликты возникали часто, и неизменно для их разрешения приглашали Евгения Мартыновича. За эти годы он потяжелел, потолстел, почти не ходил пешком, передвигаясь на машине. Но про его честность и неподкупность по-прежнему ходили легенды, а он очень дорожил своим положением и имиджем порядочного человека. Ведь на самом деле каждый сам определяет для себя границы своей порядочности и морали. Часто люди имеют такую мораль, какую им позволяют иметь обстоятельства и их денежные доходы.

Он был неподкупным и справедливым. Деньги, которые ему платили как зарплату, были очень большими. Но он заслуживал их своим неустанным трудом и справедливыми решениями. Именно ему позвонил Дронго, сообщив о беспределе, который устроил Хромой Джансунг. К этому времени главный «судья» Раздольский рассматривал не только хозяйственные споры, но и все конфликты между различными преступными группировками, принимая решение, исходя из традиций этого мира и его возможностей.

Раздольский знал, что Жора Бакинский часто игнорировал решение «судей», как и решения своих коллег, уважаемых и коронованных «воров в законе». Рано или поздно их терпение должно было лопнуть. Оно и лопнуло примерно год назад, когда собравшиеся «судьи» единогласно вынесли Георгию Цвераве смертный приговор, приказав привести его в исполнение дерзкому и смелому Морису Тугушеву. Ему выделили деньги и выдали карт-бланш на проведение подобной акции.