Читаем Берлин-Александерплац полностью

Знаете ли вы, читающие эту книгу, над чем плачет Франц? От боли и горя он плачет, горькую судьбу свою и себя самого оплакивает. Вспоминает о том, что наделал и каким был, — и плачет. По себе плачет Франц Биберкопф.

Светит солнце, полдень, в бараке разносят обед, внизу у дверей санитар-раздатчик и двое ходячих больных из барака повернули тележку с котлами и покатили ее обратно на кухню.

А к Францу после обеда является Мицци. Лицо у нее такое спокойное, кроткое. Она в своем обычном платье и в знакомой шапочке, плотно облегающей голову и прикрывающей уши и лоб. Ее ясный взор устремлен на Франца. Кротко, с любовью глядит она на него. Такой он и помнит ее при встречах на улице, в ресторане. Он просит ее подойти ближе, и она подходит. Он тянется к ее руке. Она протягивает ему обе руки. Они в кожаных перчатках.

— Сними же перчатки.

Сняла Мицци перчатки, снова протянула ему руки.

— Ну, подойди сюда, Мицци, что ты, как чужая! Поцелуй меня!

Она спокойно подошла к нему вплотную, с нежностью поглядела ему в глаза и поцеловала.

— Останься со мной, — говорит Франц, — ты мне так нужна, помоги мне!

— Не могу, Францекен. Я же мертвая, ты ведь знаешь.

— Ах, все равно останься.

— Я бы и рада, но не могу.

Она снова целует его.

— Ты же знаешь, Франц, что было в Фрейенвальде? И ты не сердишься на меня, а?

И исчезла. Забился Франц на своей койке. Смотрит широко раскрытыми глазами и не видит больше Мицци. Что я наделал! Почему я потерял ее? Не связывался бы с Рейнхольдом, не показывал бы ему Мицци. Ах, что я наделал, что я наделал! А теперь…

Страшная гримаса исказила лицо Франца, и он через силу, еле слышно пробормотал:

— Позовите ее! Пусть еще побудет со мной.

Санитар уловил только слово "еще" и влил ему еще вина в раскрытый пересохший рот. Пришлось Францу пить, ничего другого не оставалось.

Тесто стоит в раскаленной печи, всходит на дрожжах, пузырится — и вот уже готов пышный румяный каравай.

…И снова слышен голос Смерти, голос Смерти, голос Смерти:

— Вся твоя сила, все благие помыслы — все это ни к чему… Да, о да, о да! Хотел ты порядочным быть, а что вышло? Смотри теперь, познавай и кайся.

И рухнуло все то, чем жил Франц. Все свое отдал он и не оставил себе ничего…

ЧТО ЕСТЬ СТРАДАНИЕ?

Здесь речь пойдет о страданиях, о горе, о том, как горе жжет и терзает душу. Ибо горе пришло к Францу, и он страдает. О страдании написано немало стихов. Кладбища ежедневно видят людское горе.

Но я расскажу лишь о том, как страдает Франц Биберкопф, о том, что с ним сделало горе. Франц не вынес его, пал ниц перед ним, стал его жертвой. Он сам бросился в пылающий огонь жертвенника, чтобы страдание сожгло и испепелило его.

И я воздаю должное страданию, преобразившему нашего Франца Биберкопфа. Я пишу о горе разрушающем, о горе, которое сгибает, рубит под корень, сокрушает, повергает в прах…

Всему свое время. Придет время — погубишь и исцелишь, разрушишь и создашь, заплачешь и возликуешь, найдешь и утратишь, разорвешь и сошьешь.

Франц в агонии. Он ждет Смерть, желанную, милосердную. Вот-вот придет она и положит конец его мукам. Под вечер Франц, дрожа, приподнимается и снова садится на койке, чтобы достойно встретить ее.

И снова явились к нему те, кто повергли его днем во прах, и сказал им Франц: "Я готов ко всему. Я ухожу с вами, возьмите меня с собой".

Вот с глубоким трепетом смотрит он на жалкого Людерса. За ним, волоча ноги, идет злодей Рейнхольд. С глубоким трепетом слышит он слова Иды. А вот и Мицци — он глядит ей в лицо. Свершилось. Все кончено. И горько зарыдал Франц.

"Я, я один во всем виноват, разве я человек, скотина я, чудовище!"

И умер в этот вечерний час Франц Биберкопф, бывший перевозчик мебели, взломщик, сутенер и убийца. На койке лежит теперь другой человек. У этого другого те же документы, что и у Франца, он и с виду похож на Франца, как две капли воды, но в новой жизни он носит другое имя.

Таков был путь Франца Биберкопфа к гибели, путь, который я и хотел описать. Он начался у ворот тюрьмы в Тегеле и завершился в психиатрической лечебнице в Бухе зимой 1928–1929 годов.

Остается только добавить несколько слов о первых часах и днях жизни нового человека, с документами на имя Франца Биберкопфа.

ОТСТУПЛЕНИЕ ЗЛОЙ БЛУДНИЦЫ. ТРИУМФ ВЕЛИКОГО ЗАКЛАТЕЛЯ, БАРАБАНЩИКА И ГРОМОВЕРЖЦА

На пустыре, у красных стен психиатрической больницы и дальше на полях лежит грязный снег. Не умолкая гремит барабанная дробь. Проиграла дело блудница Вавилон, Смерть-победительница гонит ее прочь под барабанный бой.

Блудница огрызается, брызжет слюной, кричит:

— Какой в нем прок, на что он тебе сдался, этот убогий Франц Биберкопф? Гроша медного он не стоит! Плевать мне на него.

А Смерть выбивает на барабане дробь:

— Что за варево у тебя в чаше, гиена, мне не видно. Зато Франца я вижу отлично! Он лежит здесь, у моих ног, я сокрушила его. Но он силен и добр, пусть начнет новую жизнь, прочь с дороги, нам с тобой здесь больше нечего делать.