Читаем Берегите солнце полностью

Когда красноармейцы достигли середины поля, на опушку выдвинулись всадники. Они посылали длинные очереди из автоматов вслед уходящим. В бинокль я различал рослых лошадей рыжей и гнедой масти: это была первая весточка, извещавшая о приближении противника, — конный разъезд. Я заметил: один из всадников держал в руках карту.

Я отправил связных сказать командирам рот, чтобы отступающие красноармейцы, не задерживаясь, проходили через линию обороны. Немцы не должны знать о нашем оборонительном рубеже.

Посовещавшись, верховые, должно быть, решили продолжить преследование и первыми войти в город, неожиданно вставший на пути. Они оторвались от опушки и шагом двинулись по раскисшему полю — всадников сорок. Копыта лошадей вязли в рыхлых бороздах. Через некоторое время они нестройной вереницей выбрались на дорогу и порысили, раскидывая копытами грязь. Конные немцы на скаку изредка постреливали в сторону убегающих красноармейцев. Звуки выстрелов глохли, словно бы вязли в сырости. Мы различали лишь трепет пламени и дымки на концах автоматов.

Первая цепочка бойцов миновала наши окопчики и устремилась к окраинным домикам.

Я находился в деревянном сарайчике выходящего в поле сада. Чертыханов вырыл неглубокую траншею, отодрал тесину в стене и в образовавшуюся щель мне видна была дорога, по которой неуверенно рысили всадники.

Мимо сарая, спотыкаясь, пробежал Петя Куделин. Отяжелевшие от влаги, заляпанные грязью полы шинели захлестывали ему ноги, и он чуть не падал. В одной руке держал автомат, в другой пилотку, на спине о его острые лопатки бился заплечный мешок с запасными дисками и коробкой консервов. На миг я увидел худенькое, залитое потом красное лицо, полуоткрытый рот, хватающий жадными глотками воздух. Я кивнул Чертыханову. Он выбежал из сарая и окликнул Куделина. Через минуту Петя, войдя в сарай, огляделся в сумраке, увидел меня, прошептал медленно, с облегчением:

— Товарищ капитан!.. — Подкошенный усталостью, он сел на бревнышко и трясущимися пальцами расстегнул ворот гимнастерки, выглянул в щель. — Вот они… Гонялись за нами, как за зайцами.

Всадники, осадив лошадей, двигались шагом сдержанно и настороженно: тишина таила опасность. Приблизившись к нам метров на пятьдесят, остановились, сгруппировались, оглядывая примолкший город. Двое выстрелили из автоматов. Несколько пуль пробило тесовую стенку нашего сарая. Им не ответили.

— Ну, еще, еще поближе, — звал Чертыханов, гипнотизируя их веселым взглядом.

Как бы повинуясь этому приказу, первые всадники тронули коней и продвинулись еще метров на пять. Я давно уже не видел немцев вблизи, и сейчас острое чувство волнения сдавило сердце: оно, как бы вырываясь из-под гнета, застучало крупными и редкими рывками, болью отдаваясь в груди. Щеки обожгла кровь, жар высушил рот… Я знал, что еще минута, и немцы увидят нас, повернут обратно. Я перепрыгнул через изгородь и издали, еще не добежав до пулеметного гнезда, закричал пулеметчику:

— Огонь!

Верховые заметили меня, и передний послал навстречу мне короткую очередь. Как бы отвечая на нее, четко отсчитывал выстрелы станковый пулемет. Вслед за ним, догоняя, опережая, застучали другие пулеметы, захлопали отрывисто винтовочные выстрелы. Завизжали, улетая, мины.

Конная группа на какое-то мгновение застыла, и лошади, испуганно приседая, сбились в кучу. Но, очнувшись от неожиданности и замешательства, всадники рванули поводья и, заламывая шеи лошадям, поворачивали их в сторону леса. Одна лошадь взвилась на дыбы, протяжно заржала и рухнула, заваливаясь на бок и придавливая собой седока. У второй подкосились задние ноги, и она неловко села на репицу, упираясь передними копытами в землю. Два всадника при первых же выстрелах, взмахнув руками, сползли на дорогу. Опять прорезало воздух дикое, хватающее за душу пронзительное конское ржание.

От близкого разрыва мины рыжий поджарый конь отпрянул в сторону и наметом пошел по дороге к нашим окопам. Седок, медленно соскальзывая, безжизненно повис, зацепившись ногой за стремя; он бился сбоку, касаясь руками и головой залитой водой колеи. Конь, храпя, проскочил мимо нас в город, звеня по булыжнику подковами…

Всадники, рассыпавшись по полю, поскакали к лесу. Лошади без седоков бежали следом.

Стрельба утихла. Лишь один минометчик все посылал и посылал мины вслед уже скрывшимся в лесу всадникам.

Над полем, над темными рощами, над городом, куда скрылся конный разъезд, нависла настороженная тишина. Я вернулся в сарайчик. Петя Куделин что-то наспех ел из котелка.

— Сиди, — сказал я, когда он при моем появлении попытался встать. — Где сержант Мартынов?

Петя отставил котелок. Волнение его улеглось, жар, пунцовым пламенем обжигавший щеки, померк и серым пеплом обсыпал лицо, нос заострился, маленькая голова с хохолком на макушке поворачивалась на тонкой ребячьей шее чутко, как у птицы.

— Нас разрубили надвое, товарищ капитан, — сказал Петя. — Мартынов с группой отошел в лес по одну сторону дороги, я остался во второй. Соединиться не смогли… Конники гнались за нами вот до сих пор…

— Убитые есть? — спросил я.