Читаем Берег ждёт (СИ) полностью

Удивительно, но и у Штурма о том дне были не менее яркие воспоминания: не струсившая девушка в голубом платье сидит, обхватив колени, на камне, нависшем над ручьем, а вокруг весна разлилась голубыми в подснежниках полянами... Такими же голубыми, как платье его Птички. И он беззащитный и уставший, только сбросивший старую кожу, нежится в лучах и весенних трелях, гуденьи пчел, плеске воды и робкой, грустной, но нежной мелодии женского голоса... Вот ведь штука, тогда он был максимально уязвим, а выбрал именно этот момент, чтобы показаться. Внутри что-то заныло и потребовало его открытого присутствия, чем бы все ни обернулось. Ничего такого рационального, что неотъемлемо является драконьей сутью, в том чувстве или поступке не было...

А впрочем, что было рационального в том, чтобы молча посадить полуголую, в слезах девушку на спину и отправиться куда глаза глядят?.. А сейчас? Он мог съесть ее или оставить тут одну и улететь. Это - рационально. Но хотелось иного - быть с ней рядом, держать ее в руках, пусть даже, просто, любуясь, как ребенок сахарной фигуркой; слушать ее голос, а, главное, - понимать, что поют для тебя. Можно было подавить это желание прикоснуться, но проще было найти повод, поэтому Штурм впервые замялся.

- Послушай, - попросил он - пусть это покажется странным, но я могу расчесать тебе волосы?

Кае действительно это показалось странным, но она для себя уже решила, что все, что нормально для дракона должно стать для нее таким же естественным, и она спокойно сама достала из сумки гребень и протянула его Штурму со словами:

- Я не представляю, как ты собираешься это делать, но постарайся не делать мне очень больно.

И как только гребешок оказался у дракона в руках, он понял, что погорячился, ибо картинка, легко промелькнувшая у него в голове, раскрошилась о простые реалии. Серебряный гребень был маленькой металлической расческой, которую и держать-то его огромной лапой было сложно. Но отступать не хотелось, а Кая уже повернулась спиной и подставила голову.

Люди, которые привыкли видеть на гобеленах или картинах идиллические изображения сюжета с расчесыванием золотистых локонов над прудами и реками, считают это простым и незамысловатым занятием, красивым и романтичным, но нехитрым. Ведь воображение сразу рисует шелковистый каскад, рассекаемый сверкающими металлическими зубцами гребней... Длинные, спутанные волосы реального человека могут и не оценить романтического порыва. Дракон понял это почти сразу, попытавшись начать от корней спутанных ветром и водой кудрей Каи. Она терпела. Приноровившись, Штурм обнаружил, что у девушки длинные, ниже пояса, волосы, чего прежде не замечал из-за того, что она их убирала в прически. Немного обоюдного терпения, и спину укрыла теплая шелковая накидка каштановых вьющихся волос. Теперь гребень, действительно, беспрепятственно скользил, а гаснущий без внимания костер окрашивал все кроваво-медными бликами.

- Знаешь, - нарушила молчание Кая - у меня такое ощущение, что здесь, как будто бы рай, а я не имею права тут быть. Вот мне хорошо сейчас и за это меня обязательно накажут. Сейчас появится стража и меня заберут домой, а может, даже бросят в темницу или казнят...

- В тебе говорят твои комплексы. - тихо возразил Штурм. - Тебе следует научиться радоваться жизни, быть счастливой тоже искусство...

- Но я счастлива. А чувство такое, что нельзя. Может, рано расслабляться? У меня предчувствие. Кажется, что вот-вот из-за деревьев появится стража, бежать некуда, и меня схватят. А, может быть, и тебя...

Штурм ласково посмотрел на нее и украдкой, едва касаясь провел пальцами по волосам.

- Это не предчувствие, - успокоил он - это комплексы. Смотри, можно заколоть гребнем волосы и будет очень красиво... Вот так.

Сначала им показалось, что сучья в костре затрещали слишком громко, но никто не подкладывал свежего хвороста, и пламя не взметнулось к небу, рассыпая среди строгих местных созвездий хаотично мечущиеся искры. В меркнущей круг света из темноты за костром вырвалось чудовище, словно сошедшее с полотен безумного художника, мучимого адскими видениями. Бешеные глаза лезли из орбит, а из пасти валила хлопьями пена. Чудовище что-то хрипело, а следом в неверном свете от углей заплясали лица - перекошенные самыми разными эмоциями, человеческие лица, а одно из них, обрамленное бородой вдруг крикнуло: "Взять их!".

И Кая узнала отца.

В тот же момент земля ушла у нее из-под ног, уши заложило и перед глазами замелькало. Казалось всю ее скручивает и выворачивает на изнанку, но опомнившись, она поняла, что летит. Они летят. Штурм крепко ухватил ее, словно добычу, и пытается набрать высоту. Все ее попытки сгруппироваться и облегчить дракону задачу вызывали только снижение высоты и скорости полета, и скоро Штурм не выдержал и застонал:

- Расслабься! Если ты будешь продолжать извиваться, я уроню тебя, или мы оба рухнем!