Читаем Берег печалей полностью

Ей казалось, что какая-то часть ее души уже давно пребывает в ином мире. Все мы задумываемся о ходе времени только в определенных ситуациях, обычно же продолжаем считать себя такими же, как всегда, без возраста. Для Аделе Казадио такой момент настал год назад, когда она получила известие о смерти Донаты. Она не почувствовала боли, потому что никогда не видела свою внучатую племянницу, но что-то сжалось внутри, и внезапно ей стало страшно. Аделе была готова получить новость о смерти брата или друга, но она никогда не задумывалась ни о собственной смерти, ни тем более о том, что может трагически оборваться жизнь такой юной девушки, да еще и беременной. Когда она узнала о смерти Донаты, Аделе охватило ощущение того, что незримые узы, связывавшие семью на протяжении многих поколений, рушатся, будто нить, что соединяла воедино их жизни, внезапно истончилась.

Родители ее умерли уже давно: Армида – во время войны, Беппе – несколько лет спустя. Тогда ей написали, что однажды воскресным вечером отец отправился в кровать и больше не проснулся. Его нашли на следующее утро: тело лежало поперек постели, одна нога спущена на пол. Может, смерть застала Беппе Казадио в тот момент, когда он пытался позвать на помощь, а может, он сам решил, что умереть будет проще, и передумал вставать.

Аделе мысленно подсчитала, что из поколения ее родителей в живых еще оставалась только самая младшая сестра отца, тетя Эдвидже. Сколько же ей сейчас лет? Если не подводит память, уже почти сто. Снежинка писала, что Эдвидже по-прежнему живет одна в доме Казадио в Ла-Фоссе и слышать не хочет ни о каком переезде: «Я захожу к ней два-три раза в неделю, чтобы проверить, жива ли она. Приношу ей продукты и прибираюсь, но каждый раз боюсь обнаружить ее мертвой».

Иногда Снежинка отправляла в Бразилию фотографии с какой-нибудь свадьбы или крещения внуков. На этих снимках Эдвидже выделялась в толпе родни: всегда в черном, в платьях по моде былых времен, совсем худая, но с пышной гривой седых волос, которые всегда носила распущенными, не заботясь о том, чтобы подстричь их или хотя бы расчесать – прическа вокруг лица напоминала сияющий нимб. Аделе улыбнулась и подумала о том, что именно тетя однажды круто изменила ее жизнь, повлияв на нее сильнее, чем кто бы то ни было в мире. И если она хочет еще хотя бы раз увидеть Эдвидже, откладывать нельзя.

Чуть позже, сидя за столом с чашкой кофе, Аделе объявила Нубии Вергаре:

– Сегодня я поеду в город и куплю билет в Италию.

– Когда вы уезжаете? – спросила Нубия.

Она недавно отпраздновала девяностолетие и почти ничего не видела, но ум оставался таким же живым, как в молодости.

– С ближайшим рейсом. В этот раз никаких пароходов, полечу на самолете.

Купив билет, Аделе отправила Снежинке письмо с деталями своего приезда:

Гвидо поехал встречать тетю в Мальпенсу на «Фиате 127», который он купил пару лет назад вместо старенького «пятисотого», который в свою очередь когда-то заменил «Веспу» бананового цвета. В миланском аэропорту к нему и Эльзе присоединилась Норма, приехавшая туда из своего городка в Брианце. Вместе они нашли небольшую группу людей, ждавших у выхода с международных рейсов.

Как раз появлялись первые путешественники из Сан-Паулу.

– Вот она! – воскликнул Гвидо, узнав в толпе тетю Аделе.

Он никогда не видел ее до отъезда из Италии, потому что в те времена еще не родился, но как только увидел ее лицо среди прочих прибывающих, не сомневался ни секунды: у Аделе были те же черты, что и у половины семьи, а светлые глаза оказались один в один, как у него самого и его дочери.

Норма ожидала увидеть высокую властную синьору, которая привыкла командовать. Все-таки двоюродная бабушка – крупная землевладелица и за годы, проведенные в Бразилии, заработала целое состояние. Однако перед ней стояла невысокая седая женщина, скромная и деликатная. Первое, что бросалось в глаза, – ее вечная легкая грусть и добрая, но слегка печальная улыбка. Все обнялись, потом погрузили вещи на тележку и вышли из аэропорта.

В машине оказалось, что Аделе говорит со странным акцентом, проглатывая «р», как это делают в Бразилии. В ее речи было много иностранных слов, да и память порой немного подводила. В любом случае родственница явно устала после перелета, так что родные решили не мучить ее расспросами.