Читаем Бенкендорф полностью

«Сражения при Либервольковице, Лейпциге, Вахау, Линденау и Мекерне 2–14, 4–16 и 7–19 октября 1813 года

Отличились: главнокомандующий генерал от инфантерии Барклай де Толли, генералы от кавалерии Бенигсен, граф Витгенштейн и атаман граф Платов; <…> генерал-адьютанты: Васильчиков 1-й, барон Винцингероде, Коновницын, Уваров, <…> генерал-лейтенанты: князья: Голицын 1-й и Горчаков, граф Воронцов, барон Жомини, <…> генерал-майоры: <…> Бенкендорф (Александр)…»

В знаменитой Битве народов под Лейпцигом (тогда чаще говорили «побоище народов») Александр Христофорович командовал бригадой в составе кавалерийского корпуса русского ирландца Иосифа Корниловича Орурка (О’Рурка). Это была кавалерия левого крыла корпуса Винцингероде, которому на этот раз не досталось идти в самое пекло. Тем не менее в формулярном списке отмечено, что за это сражение Бенкендорф получил «высочайшее благоволение»: кавалерия Орурка атаковала идущую в атаку дивизию французов и посланную в помощь ей отдельную бригаду, опрокинула их и отбила четыре орудия. Затем части Северной армии взяли селение Шёнфельд — с большими потерями, — и только «наступившая ночь положила предел успехам союзных войск»29. Впервые именно на участке Бенкендорфа были применены ракетные войска — английская батарея «конгривовых ракет».

«Эффект, — вспоминал Бенкендорф, — был потрясающим и ужасным»30.

С Лейпцигом у нашего героя было связано одно курьёзное происшествие. Когда он шёл в очередную атаку, то из седельной кобуры выпал пистолет. Почти через четверть века этот кавалерийский пистолет с гравированной золотом надписью «Бенкендорф» был отобран у атамана воровской шайки в Симбирске. Тот сказал, что купил оружие на толкучке в Тамбове. Местные жандармы переслали пистолет прежнему владельцу. Оказалось, у него сохранился точно такой же, парный к возвращённому.

Лейпцигский погром некоторые историки называют «истинным Ватерлоо» Наполеона31. Именно после него «покоритель Вселенной» перешёл к оборонительной тактике, отказавшись от войны за Рейном и надеясь лишь на территорию и патриотизм населения Франции.

До конца года союзные армии шли триумфальным освободительным маршем по Германии. 14 (26) октября Воронцов занял Кассель, столицу Вестфальского «королевства», чей король, Жером Бонапарт, бежал, не оказав особого сопротивления. Вестфалия присоединилась к антинаполеоновской коалиции. Впереди лежал Рейн, за ним была Франция.

Отряду Бенкендорфа достался спокойный участок в верхнем течении Рейна. Здесь, в Северной Вестфалии, стране нарядных пряничных домиков, можно было спокойно и весело готовиться к встрече Рождества: вторжение планировалось после Нового года. Но можно было пойти вперёд — и Бенкендорф пошёл, фактически по собственной инициативе.

Удивительно, что последовавший в конце 1813 года самый, пожалуй, громкий успех генерала Бенкендорфа во всём заграничном походе не запёчатлён на мраморных «скрижалях» храма Христа Спасителя. Тем не менее память о нём сохраняется уже почти два столетия — увы, не столько в России, сколько в Голландии, которая обязана обретением своей независимости инициативным и решительным действиям отряда под руководством Александра Христофоровича. Сами голландцы пишут о том, что «в начале ноября русская армия вступила в северную часть Нидерландов. Именно она изгнала французские оккупационные войска и восстановила независимость Нидерландов. Особенно большую роль в этом сыграли казаки»32.

Голландия была фактически завоёвана Францией ещё в 1795 году, став марионеточной «Батавской республикой», а после превращения Франции в империю — королевством. Как признают сами нидерландские историки, в 1806 году Наполеон «вынудил голландцев умолять его назначить королём его брата Людовика»33. С тех пор торговая страна чахла за «железным занавесом» континентальной блокады, а в 1810 году потеряла даже декоративный статус «королевства», будучи просто присоединена к Франции. При этом Наполеон объявил голландской депутации: «Я владею вами по праву завоевателя, а это, поверьте мне, самое священное право из всех!»34 Страна была наводнена французскими чиновниками и оказалась вынуждена платить «налог кровью» — около десяти тысяч её солдат не вернулись из похода на Россию.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь замечательных людей

Газзаев
Газзаев

Имя Валерия Газзаева хорошо известно миллионам любителей футбола. Завершив карьеру футболиста, талантливый нападающий середины семидесятых — восьмидесятых годов связал свою дальнейшую жизнь с одной из самых трудных спортивных профессий, стал футбольным тренером. Беззаветно преданный своему делу, он смог добиться выдающихся успехов и получил широкое признание не только в нашей стране, но и за рубежом.Жизненный путь, который прошел герой книги Анатолия Житнухина, отмечен не только спортивными победами, но и горечью тяжелых поражений, драматическими поворотами в судьбе. Он предстает перед читателем как яркая и неординарная личность, как человек, верный и надежный в жизни, способный до конца отстаивать свои цели и принципы.Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Анатолий Петрович Житнухин , Анатолий Житнухин

Биографии и Мемуары / Документальное
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование
Пришвин, или Гений жизни: Биографическое повествование

Жизнь Михаила Пришвина, нерадивого и дерзкого ученика, изгнанного из елецкой гимназии по докладу его учителя В.В. Розанова, неуверенного в себе юноши, марксиста, угодившего в тюрьму за революционные взгляды, студента Лейпцигского университета, писателя-натуралиста и исследователя сектантства, заслужившего снисходительное внимание З.Н. Гиппиус, Д.С. Мережковского и А.А. Блока, деревенского жителя, сказавшего немало горьких слов о русской деревне и мужиках, наконец, обласканного властями орденоносца, столь же интересна и многокрасочна, сколь глубоки и многозначны его мысли о ней. Писатель посвятил свою жизнь поискам счастья, он и книги свои писал о счастье — и жизнь его не обманула.Это первая подробная биография Пришвина, написанная писателем и литературоведом Алексеем Варламовым. Автор показывает своего героя во всей сложности его характера и судьбы, снимая хрестоматийный глянец с удивительной жизни одного из крупнейших русских мыслителей XX века.

Алексей Николаевич Варламов

Биографии и Мемуары / Документальное
Валентин Серов
Валентин Серов

Широкое привлечение редких архивных документов, уникальной семейной переписки Серовых, редко цитируемых воспоминаний современников художника позволило автору создать жизнеописание одного из ярчайших мастеров Серебряного века Валентина Александровича Серова. Ученик Репина и Чистякова, Серов прославился как непревзойденный мастер глубоко психологического портрета. В своем творчестве Серов отразил и внешний блеск рубежа XIX–XX веков и нараставшие в то время социальные коллизии, приведшие страну на край пропасти. Художник создал замечательную портретную галерею всемирно известных современников – Шаляпина, Римского-Корсакова, Чехова, Дягилева, Ермоловой, Станиславского, передав таким образом их мощные творческие импульсы в грядущий век.

Марк Исаевич Копшицер , Вера Алексеевна Смирнова-Ракитина , Аркадий Иванович Кудря , Екатерина Михайловна Алленова , Игорь Эммануилович Грабарь

Биографии и Мемуары / Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное

Похожие книги

След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное