Они не соблюдали особенных предосторожностей. Ведь враг их так крепко спал у костра! «Какой дурак!» – думали они. Но как он мог ожидать, что они приедут сюда? И не такой хитрец, как сиболеро, считал бы себя в безопасности. Вполне естественно, что он заснул после такой тревожной ночи. Неудивительно и то, что он развел костер: ночь была холодная, без костра и не уснуть. Все это было вполне понятно.

Дойдя до рощи, охотники, не колеблясь ни минуты, вступили в подлесок.

Ветра почти не было, и самый легкий шорох в кустах был слышен на другом конце рощи. Плеск воды, вой волка да крик ночной птицы были единственными звуками, доносившимися до слуха охотников.

Теперь они осторожно пробирались через густую чащу, стараясь не задеть ни ветки, ни листочка. Опытные охотники, они умели подкрасться к добыче, не производя ни малейшего шума.

На лужайке было очень тихо. На самой середине ее горел костер, освещающий все вокруг своим ярким пламенем. Около огня стоял конь сиболеро, а рядом с ним на земле лежал спящий Карлос. Он уснул, не сняв ни плаща, ни широкополой шляпы, ни сапог со шпорами. В руке у него было лассо, другой конец которого был обмотан вокруг шеи коня.

Вдруг лошадь вздрогнула, ударила копытом о землю, но через секунду успокоилась.

Что испугало ее? Может быть, она почуяла какого-нибудь дикого зверя, притаившегося в кустах?
Нет, это было нечто пострашнее лесного хищника.

На южном конце лужайки между стволов деревьев мелькнуло человеческое лицо и снова скрылось в листве. Яркая вспышка пламени осветила его желтую кожу. Это было лицо мулата Мануэля.

Некоторое время голова мулата пряталась за густой листвой. Затем она снова появилась, а за ней другая, почти совершенно черная. Обе головы были обращены в одну сторону, и две пары глаз вглядывались в человека, неподвижно лежавшего у огня. Глаза эти светились злобным торжеством: успех казался несомненным. Наконец-то жертва в их власти!

Лица вдруг снова скрылись, и минуту было так тихо, словно охотники ушли из рощи. Потом снова показалась голова мулата – на этот раз уже у самой земли.

Еще минута – и он осторожно выбрался из густой чащи.

За ним последовал его товарищ, и оба тихо поползли по траве по направлению к спящему. Лежа на животах, они походили на двух гигантских ящериц.

Мулат полз впереди. В правой руке он держал нож с длинным лезвием, а в левой – карабин.

Охотники двигались медленно и осторожно, готовые вскочить при малейшем движении их жертвы.

В трех шагах от спящего мулат остановился и, поднявшись на колени, уже намеревался прыгнуть на врага.

Вдруг послышался треск взводимого курка, меж ветвей дуба, стоявшего у края лужайки, мелькнул огонь, и в ту же секунду раздался выстрел.

Мулат вскочил на ноги, дико завопил, сделал, спотыкаясь, два-три шага и, выронив из рук оружие, упал головой в костер.

Его товарищ тоже вскочил и, думая, что это выстрелил человек, спавший у костра, с яростью кинулся на лежавшую фигуру и вонзил ей в бок свой нож.

Но через мгновение охотник с криком ужаса отпрянул назад и, забыв о раненом товарище, бросился обратно в чащу. Человек, лежавший у костра, не шелохнулся.

В это время в ветвях дуба, откуда послышался выстрел, появилась чья-то темная фигура. Раздался пронзительный свист, и конь, таща за собой волочащееся лассо, подбежал к дереву.

Полуодетый человек с длинным карабином в руках спрыгнул с дерева на спину коня и ускакал по направлению к равнине.

ГЛАВА LX

Кто же лежал у костра? Конечно, не Карлос: ведь это он, полуголый, соскочил с дерева и умчался на своем коне.

Прошло около двух часов с тех пор, как сиболеро приехал в рощу. Чем же он был занят все это время?

Может быть, узнав, что он делал, нам легче будет понять только что разыгравшуюся сцену.

Достигнув рощи, Карлос направился прямо к лужайке. Там он спешился и осторожно уложил Сиболо в мягкую траву; он все еще не имел времени перевязать его раны.

Пустив своего коня пастись на свежей траве, Карлос занялся осуществлением плана, созревшего в его мозгу, когда он ехал к роще.

Прежде всего он развел в самом центре лужайки костер. Это не возбудило бы никаких подозрений у его врагов, так как ночь была очень холодной. Сухих щепок и ветвей здесь было вдоволь, и Карлос притащил столько топлива, что скоро костер запылал на всю окрестность, освещая красным пламенем ветви дубов.

Подойдя с ножом в руках к самому большому дереву, Карлос начал рубить его ствол. Дерево скоро рухнуло, и сиболеро подтащил его к костру. Огонь и без того горел достаточно ярко. Казалось бы, незачем подбрасывать в костер такие огромные бревна. Они, пожалуй, могли даже потушить его!

Но Карлос и не собирался делать это. Он положил ствол в нескольких футах от костра и постарался придать ему сходство с лежащим человеческим телом. Несколько больших ветвей изображали ноги и руки. Из ветвей же Карлос соорудил одно плечо, и когда он покрыл дерево своим широким плащом, оно сразу приобрело вид спящего на боку человека.