Еще раз осмотрев свой карабин, сиболеро застыл в седле, не двигаясь, готовый каждую минуту отразить нападение, пристально вглядываясь в темноту и прислушиваясь к малейшему шороху.

Сомнения Карлоса длились всего несколько секунд, так как вскоре до сиболеро донесся звук, заставивший его вздрогнуть. Звук был похож на ворчание какого-то зверя, и Карлос уже решил, что Сиболо наткнулся на медведя, как вдруг услышал голоса нескольких собак и громкий лай испанской гончей!

Карлос понял все: враги поджидали его в пещере. Он слышал, что именно оттуда доносился лай.

Первой инстинктивной мыслью сиболеро было пришпорить коня и во весь опор помчаться обратно. Но он превозмог свое волнение и прислушался, желая убедиться окончательно.

Собака не переставала лаять, и шум все усиливался. Вдруг Карлос расслышал человеческие голоса. Кто-то прикрикнул на собак, после чего они внезапно замолчали.

По наступившей тишине Карлос заключил, что Сиболо или убежал, или убит на месте. В том или в другом случае ожидать его было бесполезно. Если собака жива, она найдет его. И Карлос, не медля больше, повернул лошадь и поскакал обратно.

ГЛАВА LVII

Отъехав на достаточно далекое расстояние, он остановился в тени скал – как раз у того места, где раньше охотники устроили ему засаду. Не слезая с коня, он прислушивался, нет ли за ним погони.

Вдруг он заметил, что по дороге движется какой-то темный предмет, и с радостью убедился, что это Сиболо. Еще минута – и собака стояла у стремени. Наклонившись, Карлос увидел, что бедное животное истекает кровью: бок его был растерзан, шкура висела клочьями.

– Бедняжка, ты спас мне жизнь. Теперь моя очередь позаботиться о тебе, – сказал Карлос.

Соскочив с коня, он взял на руки раненую собаку и вместе с ней снова уселся в седло.

Теперь он знал, кто находится в пещере. Лай гончей указывал на присутствие мулата, и, конечно, его товарищ был с ним. Другой гончей не было во всем селении.

Карлос обдумывал, куда направиться дальше.

«Поеду к роще, – решил он, – и спрячусь там до прихода Антонио. Им не удастся выследить меня: сейчас слишком темно. Все небо заволокло тучами, луны больше не будет сегодня. Я могу скрываться там весь завтрашний день, если они не будут выслеживать меня. Если же они поедут за мной, я всегда успею скрыться, завидев их. Бедный мой Сиболо! Ты весь в крови. Терпение, дружок! Скоро я осмотрю твои раны. Да, надо ехать к роще. Они не догадаются, что я там: ведь это так близко от селения. Да и как им выследить меня в темноте? Ах, я и забыл про гончую! Она-то почует меня наверняка! Что мне делать? Злодеи найдут меня и ночью. Я погиб!»

Карлос пришел в отчаяние. Прижимая к груди собаку, он сидел в седле понурившись, совершенно убитый.

В первый раз смелый сиболеро упал духом. Он долго оставался в каком-то оцепенении. Но мужество не покинуло его окончательно. Внезапно он встрепенулся, как будто разбуженный какой-то новой мыслью. В нем возродилась надежда.

– Да, я поеду в рощу. Я еще перехитрю тебя, кровожадный мулат! Посмотрим, кто кого осилит! Может быть, ты получишь награду, но не ту, на которую рассчитываешь! Не так-то легко тебе будет добыть скальп Карлоса!

Он дернул поводья и, придерживая в седле собаку, двинулся вперед через равнину.

Он ехал молча, лишь изредка обращаясь с ласковым словом к Сиболо. Бедная собака, видимо, теряла силы. Из ран ее все время сочилась кровь.

– Терпение, дружище! Еще немного – и ты скоро отдохнешь.

Меньше чем через час он достиг рощи на берегу Пекоса – той самой, где он недавно виделся с Антонио. Здесь он решил провести остаток ночи и, если ему не помешают, весь следующий день.

На отлогих берегах Пекоса в этом месте почти совершенно нет деревьев. Кое-где только можно увидеть две-три ивы или крохотную рощицу, состоящую из нескольких дубов, акаций и кактусов.

Эти группы деревьев так редки и так далеко разбросаны одна от другой, что нисколько не мешают обозревать всю равнину на очень большом расстоянии. Если бы кто-нибудь вздумал скрыться в их тени, он мог бы днем издалека заметить приближение врага, но ночью, особенно если было очень темно, такая роща не могла служить надежным убежищем.

Та, что выбрал сиболеро, находилась в стороне от других, у самой реки и занимала площадь всего в несколько акров, но росшие неподалеку ивы придавали ей вид небольшого леска.

В середине ее была открытая, почти совершенно круглая лужайка, поросшая мягкой травой. С одной стороны этой прогалины река резко отклонялась и текла почти под прямым углом к ней. Оба берега были ясно видны из расположенного у края рощицы прохода. Такая же просека шла и с другого ее конца, так что роща была как бы разделена на две почти одинаковые части.

Вся эта местность была низменной и густо заросла дерном. Деревья в роще стояли очень близко одно к другому, и стволы их были перевиты побегами винограда и лианами. Охотник, преследующий дичь, мог бы кое-как проползти между ними. Но ночью, даже при лунном свете, подлесок превращался в непроходимую чащу.