Читаем Белый павлин полностью

Люба: Это снова я, твой больной на голову друг. Представляешь, этот приятель Никиты с квартирой никуда не уехал, и у нас все обломилось. Ну что за жизнь, а? И хочешь мужу изменить, а ни черта не получается. Когда нам было по шестнадцать лет, у нас были дома родители, а сейчас дети, мужья-жены и бабушки.

Отвратительное настроение. Просто отвратительное. А потом начнутся месячные, и вообще будет не до секса.

Я просто в отчаянии.

Ольга: Эк тебя разбирает-то, а?

Люба: Лучше не говори. Последний раз такое было и правда чуть не в шестнадцать лет. И хорошо, что это есть снова. А то последнее время мне казалось, что я уже умерла.

Ольга: Завидую, что я могу сказать ))))

Люба: Да ладно завидовать! Ты-то как?

Ольга: Ну как я? Вчера мне снова писал мой красавец-одногруппник. Спрашивает, когда я могу с ним встретиться. А когда я могу? Я ж все время работаю. Ну почти )))) написала ему, что могу через неделю в воскресенье. Он тут же замолчал. Обдумывает, видимо.

Люба: А чего удивляться? У него ж вроде семья?

Ольга: Ну да. И вот он себе думает, как бы ему и со мной встретиться, и не уколоться, и не ободраться. Или как там правильно?

Люба: Да понятно, о чем он думает. Боится, как бы крышу не снесло от встречи с тобой, ясное дело.

У меня вот тоже крышу сносит. Раньше я слышала рассказы о том, как сорокалетние тетки разводятся, бросают мужей, потому что нашли себе молодого любовника. Теперь я их понимаю. Мозг отключается начисто. Секс и желание секса затмевает собой все рациональные соображения. Просто удивительно.

Ольга: Ага. Где-то я читала об этом. Это инстинкт. Последний период размножения. То есть последний репродуктивный период у женщины. И природа делает все, чтобы тетка в этот период размножилась.

Люба: Тьфу на тебя! Я, может, влюблена как кошка, а она мне тут про репродуктивный период!

Ольга: Ну извини. Я к тому, чтобы ты глупостей не наделала. А то у тебя все же муж… дочь, бабушка, мама и свекровь.

Люба: Ну зачем ты так?! Зачем ты мне об этом напоминаешь? Я помню. Я обо всем помню. Сашуня и сейчас за спиной маячит. Хочет что-то попросить. Но впрямую она просить не может.

Вот: " Я бы выпила чаю…". Не "Люба, сделай мне чай" или оторвать жопу от стула и сделать самой. Нет. Она кагбэ намекаэ.

Пошла делать чай.

Крышу постараюсь удержать на месте.

Спасибо!

Ольга: Удачи! ))))


***


(расшифровка аудиозаписи)

Любка, привет!

Вчера мы брали Рейхстаг.

Машенька и Виталий отправились в технический музей, а мы в Рейхстаг. Еле-еле доехали, почему-то до центра ехали как попало. Попали в какой-то супермаркет рядом со станцией метро, но цены нам не понравились. Вообще цены в Берлине мне никакие не нравились, подозреваю, моей пенсии там не хватило бы и на неделю. Потом сели в метро, приехали на какую-то маленькую площадь. От этой площади мы пошли как попало и вышли к садику, где совершенно четко я услышала русскую речь. Мама выгуливала своих девочек и разговаривала с ними прямо-таки по-русски. Не задумываясь, я попросила ее показать, где Александр плац, и она тоже, не задумываясь, махнула рукой в нужном направлении. Сели почему-то на другой автобус и приехали на площадь около зоопарка. Там стоял разрушенный готический собор, а около собора продавали чай, гамбургеры и всякую лабуду, которую мы съели, уложившись в три евро.

И все же мы доехали до Рейхстага. Там была очередь, не очень большая. Подъем на вновь отстроенный купол Рейхстага был бесплатным, и проход на него был открыт с 10 утра до 10 вечера. Мы пристроились в хвост очереди и прикидывали, сколько нам придется простоять. Но тут же к нам подошла молодая высокая женщина в красном пальто и заговорила с нами по-немецки. Увидев наши глупые лица, она перешла на английский. Иваныч что-то понял из того, что она говорила, и мы двинулись от очереди прочь вслед за этой красавицей. Оказывается, она увидела мою палку и предложила нам пройти без очереди. Она повела нас к правому крылу Рейхстага, где находился пандус, явно предназначенный для инвалидных колясок. Внутри нас досмотрели, и мы пошли по коридору в большую комнату. Комната была метров 25, в ней стояло много людей и к тому же там были зеркала, от чего казалось, что эта комната еще больше. И вдруг закрылись двери, и мы поехали. Это оказался лифт!!! Такого размера!!! Любка, ты себе не представляешь!

Мы приехали на крышу. Там нам выдали наушники с коробочкой, объяснили, что экскурсия включается автоматически, и что коробочку тискать не надо. И мы пошли.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Обитель
Обитель

Захар Прилепин — прозаик, публицист, музыкант, обладатель премий «Национальный бестселлер», «СуперНацБест» и «Ясная Поляна»… Известность ему принесли романы «Патологии» (о войне в Чечне) и «Санькя»(о молодых нацболах), «пацанские» рассказы — «Грех» и «Ботинки, полные горячей водкой». В новом романе «Обитель» писатель обращается к другому времени и другому опыту.Соловки, конец двадцатых годов. Широкое полотно босховского размаха, с десятками персонажей, с отчетливыми следами прошлого и отблесками гроз будущего — и целая жизнь, уместившаяся в одну осень. Молодой человек двадцати семи лет от роду, оказавшийся в лагере. Величественная природа — и клубок человеческих судеб, где невозможно отличить палачей от жертв. Трагическая история одной любви — и история всей страны с ее болью, кровью, ненавистью, отраженная в Соловецком острове, как в зеркале.

Захар Прилепин

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Роман / Современная проза