Прасковья Кузьминична и помечтала-то так сладко и несбыточно лишь мгновение, минуточку, а все время ударяла по работе, ковала производительность труда. И конечно, еще раз оглядывалась по сторонам в мрачноватом от пожара подвале. Она хоть и работает в бане около двадцати лет и все знает, каждый кран и вентиль ей знаком, но на всякий случай все запоминает. Жизнь длинная, и все надо предвидеть. И на ретивого, бойкого начальника у нее свои методы: подчиняясь даже не продуманному плану, а какому-то озарению, внезапной идее ума, Прасковья Кузьминична во время этого воскресника чью-то старую обгорелую фуфаечку, телогрейку, как сомнамбула, — правда, когда на нее никто внимания не обращал, — старательно свернула и, нагнувшись, запихнула в центральный слив, на всю длину руки и потом еще добавила палкой от щетки. Метра на полтора вглубь продвинула мягкую мину. Как она туда залетела, каким образом попала, вот потом будут соображать!

Совершив этот «дельный» поступок, Прасковья Кузьминична тут же обнаружила: время к трем, весь подвал очищен, готов снова принять рабочих, воскресник пора кончать. Но ведь Прасковья Кузьминична недаром в коллективе столько лет, все знает, все видела, понимает, что трудовой подъем надо закончить веселым и скромным пирком. Чтобы после грязной и нудной работы расслабились и отдохнули люди, погутарили, помечтали в своем коллективе.

Все здесь у нее припасено. Уже кто-то из молодых ребят за пивом и за винцом побежал, а сама Прасковья Кузьминична с такими же, как она, предусмотрительными товарками в уголке под лампочкой организует стол. А тут уже и картошка подоспела — сварили ее на плитке в подсобке, — колбаса и копченый палтус нарезаны — работа закончена, все за стол. Ну, а директор, а старшина? И его зовут к столу: чего ему, холостому, одинокому, без кола без двора, гордиться? А он и не чинится, сел с удовольствием, целое яйцо ему на один заглот, кусок колбасы хрумкает, как заяц морковку. Всем после работы хорошо, радостно. И тут, в момент этого дружного единения, Прасковья Кузьминична произнесла застольную речь:

— Дорогой товарищ директор, молодой ты у нас, а мы, большинство, уже в основном бабки, но мы тебе рады. Вроде дело с твоим приходом у нас двинулось, а это самое главное…

<p><strong>IX</strong></p>

Как хорошо складывается жизнь в двадцать два года. Так еще немного надо человеку и так много у него здоровья. Так мало зависти, еще нет несбывшихся надежд, еще нет врагов, по утрам нет мешков под глазами, не болит поясница, не ноет сердце, и день впереди открывается полный таких ослепительных перспектив — и хорошо, не перспектив, а маленьких ярких радостей, — такого возможного счастья, что хочется, сорвавшись с постели и даже не позавтракав, лететь в этот многообещающий день.

Вот так каждый день у Кольки Агапова.

Есть смысл в том, чтобы начальники были молоды. Какая зоркость! Какое умение распутать хитросплетения неудач у подчиненного. И все шутя, легко, без надрыва. Награждает и милует. Кольке иногда кажется, что все это какой-то легкий, увлекательный и стремительный сон. Игра в казаки-разбойники. А он сам что-то вроде высшей инстанции. И так ладно, так весело, так симпатично все получается, словно в сказке. Полгода лишь Колька работает, а вверенное ему предприятие чуть ли уже и знамя не получило. По крайней мере серьезно этот вопрос в инстанциях вставал, и Колькина баня по итогам квартала всерьез на это переходящее знамя, как говорится, котировалась. А что? С планом подтянули, выручка выросла. А после того, как он парочку «незаменимых» слесарей уволил за прогул и нетрезвый вид на работе, и с дисциплиной наладилось. Он ведь скор на решения, Колька! Все засуетились: кто будет вентили и краны крутить, если «незаменимых» уволят? Не боги горшки обжигают. Справимся. Если нужно, я, Колька Агапов, помогу. Ах, оставшиеся слесаря в знак солидарности с уволенными за пьянку все как один заболели, и некому воду включать и засоры ликвидировать? Хорошо. На первый раз он, Колька, вместе с инженером все сами сделают, вызовут из города аварийку, но такая лафа продлится лишь один день, если завтра больных и немощных на работе не будет, он всех поувольняет, найдет причину и повод и уволит. Для администрации, имеющей дело со слесарями, губящими свое здоровье через алкоголь, это дело нехитрое. Сами повод дадут.