Читаем Белый Крым, 1920 полностью

Кроме этих приказов, поднесенных, как золотая пилюля, главком меня просил самому наблюдать за действиями генерала Коновалова.

Возможности наблюдения, однако, дано не было.

После этого я начал лечение, удалившись от дел, но интриги не прекратились.

Все направлялось к тому, чтобы как-нибудь бросить тень на мое имя, раз уж я отказался получить валюту и уехать за границу.

И вот против меня начинается судебное дело за расстрел без суда полковника Протопопова.

Дело это заключалось, по предъявленному обвинению, в следующем: во время обороны Крыма мною полковник Протопопов сформировал отряд в районе Ялты. Он получил мой приказ выехать на фронт со своим отрядом и этот приказ не исполнил. После этого он получил приказ выступить против взбунтовавшегося Орлова, но вместо этого — присоединился к последнему.

Тогда я отдаю приказ:

«Немедленно прибыть полковнику Протопопову к генералу Слащову».

Протопопов и последний приказ тоже не исполнил, и к тому же, когда навели справки, то и чин его оказался сомнительным.

Протопопова поймал и приказал расстрелять. Тот, кто знает дисциплинарный устав, — знает, что я имел право на это, ибо карал за измену в обстановке боя.

Дело это замешали в грязное дело чиновника Шарова, занимавшегося вымогательством у подсудимых и присланного в мой штаб Ставкой. Поступили настолько цинично,

9 Белый Крым, 1920

что мое дело включили в дело Шарова. Конечно, ничего получиться не могло и не получилось, но надежда все же была как-нибудь меня замарать. Старались замарать и моих приближенных.

Действия эти хороню характеризуют прилагаемые документы:

Генерал-лейтенанту

Слащову-Крымскому

Военный следователь по особо важным делам при Штабе Главнокомандующего Русской Армией № 1018 августа 26–10 дня 1920 г. г. Севастополь.

На основании ст. 480 У. В. С. прошу распоряжения Вашего Превосходительства о командировании в мою камеру — гостиница Ветцель, комната № 41, по Екатерининской ул. — 29–11 сего августа к 10 часам утра капитана Суворова или штаб-ротмистра Андреева, если названные обер-офицеры состоят в настоящее время в Вашем распоряжении, для допроса в качестве свидетелей по делу губернского секретаря Шарова.

Статский советник Гиршиц

Адъютанту генерал-лейтенанта Слащова-Крымского

Комендант Главной квартиры просит Вас пожаловать к нему завтра или в субботу.

Помощник коменданта Главной квартиры

полковник Чарыков

Военный следователь по особо важным делам при штабе Главнокомандующего Русской Армии № 966

августа 12–25 дня 1920 г.

г. Севастополь

Начальнику Штаба Главнокомандующего Русской Армией

Постановлением моим от 12–25 сего августа состоящий в распоряжении Главнокомандующего Генерал-лейтенант Слащов-Крымский привлечен к следствию в качестве обвиняемого в преступных деяниях, предусмотренных ст. ст. 13 п. 1454 уложения о наказаниях уголовных и исправ. 279 и 72 кн. XXIV С. В. П. 1869 г. изд. 4-е. Мерой пресечения способов уклоняться от суда и следствия на основании ст. 470 У. В. С. избран особый надзор начальства.

На основании изложенного прошу распоряжения Вашего Превосходительства об учреждении названной меры в отношении Генерал-лейтенанта Слащова-Крымского с уведомлением меня о последующем.

Статский советник Гиргииц

На этой бумаге оставшийся за начальника штаба (Шатилов уезжал на фронт) генерал Трухачев сделал такую надпись:

Дежурному генералу По вопросу о надзоре прошу доложить. Полагал бы, что неудобно такую переписку посылать в открытом виде.

Ген. — лейт. Трухачев.

Бумага эта была препровождена коменданту Главной квартиры с надписью того же Трухачева:

«Для установления надзора 16/29-VIII».

По получении бумаги я лично зашел к генералу Труха- чеву и выразил ему свое удивление, что он мог позволить себе подобную вещь.

Генерал Трухачев оправдывался и сваливал вину на какую-то «ошибку» со стороны коменданта Главной квартиры генерала Петрова, которому якобы сделано за это замечание.

На все эти оправдания я ответил: «Очень рад, что ошибка эта явилась невольной, но предупреждаю, и передайте об этом генералу Петрову, что своему адъютанту запретил давать какие-либо сведения о моих выездах, которые от него потребовал генерал Петров в целях надзора, и что вообще за такие вещи я могу разделаться по-свойски, а следователя спустить с лестницы».

Это было сказано громко.

Последствием этого разговора, а также и переговоров с генералом Врангелем явилась записка следователя за № 1037 следующего содержания:

Военный следователь

Генерал-лейтенанту Русской Армии СЛАЩОВУ-КРЫМСКОМУ

по особо важным делам при штабе Главнокомандующего Августа 31/13 дня 1920 г г. Севастополь

д.№ 50

Постановлением моим от 29–11 сего августа, вследствие приказания Главнокомандующего, дело о вас выделено из дела о злоупотреблениях чинов 2-го армейского корпуса в отдельное производство. Вместе с тем, вследствие решения главного военного и военно-морского суда от 10 января с. г., в изменение постановления моего от 12 сего августа, Вы привлекаетесь к следствию по ст. ст. 146 и 279 кн. XXII и 1454 улож. о наказаниях.

Об изложенном сообщаю Вам для сведения.

Статский советник Гиршиц