Лицедейство – это целая наука. Ничуть не менее важная, чем руко- и ногодейство. Кстати, входит отдельным предметом в курс обучения специалиста. Спросите у Андрея Зубарева. И он ответит: да, рукопашный бой, метания всяческих колюще-режущих предметов, стрельба из всего, что стреляет, ориентирование, выживание в любых условиях, иностранные языки… но еще этикет – манера поведения в разных слоях общества: от жестов до гардероба. Чтобы пришел в распоследний кабак – и тебя не заметили. Чтоб пришел на коктейль к лорду – и слился с аристократией.

Колчин избрал имидж подчеркнутого интеллектуала западного образца. То есть не рефлексирующего кретина, шарахающегося от любой зеркальной двери («Ой, нас все равно сюда не пустят…»), верхом бесстрашия коего становится робкое и заранее безнадежное «Я только спросить, нельзя ли тут у вас…» – это удел отечественных гуманитариев, от мэнээсов до профессуры. Колчин предстал интелем ОТТУДА, не наглым, но уверенным, не подобострастным, но значительно вежливым. У НИХ, кстати, интели ценятся и оплачиваются повыше, чем строители. Даром ли- колчинский опыт общения-проживания хоть в Токио, хоть в Гамбурге, хоть в Амстердаме.

Он прибыл для научной работы в библиотеках города. Ему порекомендовали именно эту гостиницу. О ней отзывались похвально и в Амстердаме и в Гамбурге…

Нужно быть сибирским пельменем, сутки отлежавшим в морозильной камере «Стинола-102», чтобы не растаять после действа, предпринятого ЮК. Молоденькая дама-администратор растаяла, пожилой страж расслабился и опустился в кресло. Выгодным контрастом переминался свиникоглазый «строитель»-старожил, доставленный девицами, заплетающий языком: «Антакаа, олкаа хювя, аваймен хуонееста нумеро какси колме какси…». И девицы, неугомонно веселящиеся: «Ну чё, неясно?! Какси колме какси! Двести тридцать второй! Ключ! Ну?!».

– А как вы решаете проблему с… интердевочками? – задал вопрос Колчин директору «Чайки» чуть позже, когда был с почтением препровожден в кабинет. Мол, не он, Колчин, в них нуждается, он, Колчин, как раз нуждается в обратном – чтобы не одолевали.

– Очень просто! – щуря глаз с татаринкой, сказал директор. – В упор не видим. Каждый проживающий волен проживать по своему разумению, по своим привычкам. Но если сам привел, сам и уводи. По номерам они у нас не шляются. Вас не побеспокоят. Можете не сомневаться.

Номер Колчин снял на неделю. Номер – однокомнатная просторная квартира. Седьмой этаж. Вид – не на стройку века, а на полулесной-полудеревенский ландшафт, Коломяги. А жилье свое временное не стал он украшать антикварными произведениями искусства.

Антикварное произведение искусства, то бишь достопамятную доску с Инь-Ян и красными печатями из Шаолиня в деревянном пенале, Колчин взял с собой. Если она, доска, послужила «вездеходом» на Рождественке в московском ИВАНе, то и в Питере еще послужит. И не только в качестве «вездехода», но и как повод для завязки разговора: «Я такой-то и сякой-то. Вот подарили, а я не знаю… Не могли бы здешние специалисты по восточным культурам сказать что-либо определенное. Вы – специалисты? Очень приятно…» – далее так, и так далее. Это уже забота ЮК вывести тему на недавно посетившую Публичку Инну Валентиновну Колчину, тоже специалиста. А то с места в карьер спросишь: «Куда жена делась, ханурики?!». Ждите ответа, ждите ответа, ждите ответа…

11

– А вы?! Вот вы! Что вы спросили?

– Как пройти в библиотеку…

– В три часа ночи… Х-хы… Идиот!

«Студия КТВ АРНИКА в дни школьных каникул принимает заявки на показ фильмов для детей бесплатно с 10.00 до 18.30».

«Операция Ы». Дремучее детство. Красть надо не так. Так красть не надо. Х-хы… Как пройти в библиотеку.

Однако это уже получается день-деньской. Одиннадцатый час. Цветная «Радуга» демонстрировала «и другие приключения Шурика» по кабелю. Колчин отлежался в ванной. Он готов был пройти в библиотеку, не спрашивая – как?

… В Японской национальной библиотеке, когда вы взяли одну рукопись, затем решили взять другую, предложат вымыть руки, чтобы не перенести микробы с одного документа на другой. А при переходе из помещения в помещение заставят сменить тапочки. Причем в каждом хранилище тапочки своего цвета.

В Британской библиотеке все сотрудники носят таблички-визитки. Таким образом их можно отличить от читателей. Гости любого ранга обязаны отметиться в книге и надеть табличку «Посетитель». Библиотека разделена на отсеки – в каждом действует свой пропуск. Служебные помещения, разумеется, отделены от читальных залов. В отделах редкой книги и в рукописном у библиотечного работника пульт с телеэкраном для наблюдения за читателями. Плюс к этому по залам ходят сотрудники службы безопасности с радиотелефонами…

Ничего подобного ни в первом, ни в последнем приближении Колчин в Публичке не пронаблюдал.