Читаем Белый эскимос полностью

В тот вечер заклинателем духов был Хоркарнак («Китовый ус»), молодой человек с умными глазами и быстрыми движениями. В его лице не было никакого плутовства, и, возможно, именно из-за этого ему понадобилось немало времени, чтобы войти в транс. Прежде чем приступить, он пояснил мне, что у него мало помощников: дух его покойного отца и дух-помощник последнего – легендарный тролль, существо с такими длинными когтями, что ими можно разрезать пополам человеческое тело, только царапнув его, и еще одна фигура, похожая на человека, слепленная им самим из мягкого снега, дух которой являлся ему по зову. Окружив его, все женщины селения ненавязчиво подбадривали его.

– У тебя все легко получится, ты ведь такой сильный, – льстиво говорили они, на что он неизменно повторял:

– Правду говорить сложно. Непросто вызывать тайные силы.

Долгое время Китовый Ус сохранял суровость и непоколебимую непреклонность, но женщины продолжали его вдохновлять, пока он, наконец, медленно не стал входить в состояние одержимости. Подняв вверх глаза, он, казалось, пытался разглядеть что-то вдалеке; время от времени поворачивался, упираясь на пятку, дыхание делалось неровным, и вот он уже перестал узнавать своих соплеменников:

– Кто вы такие? – завопил он.

– Твои земляки! – прозвучало в ответ.

И вот уже Китовый Ус подходит к кругу, заглядывает каждому в глаза, все более дико оглядывается вокруг себя и начинает повторять, словно усталый странник, только что прошедший долгий путь, а теперь готовый сдаться:

– Не могу я больше, не могу!

И в то же мгновение раздался какой-то журчащий звук – это в шамана вселился дух-помощник. В нем вдруг появилась сила, он уже стал кем-то другим, и слова его теперь звучали властно. Он закружился в танце, стал прыгать и бросаться к окружавшим его кучкам людей, призывая своего покойного отца.

Китовый Ус обращался и к умершим людям, привидевшимся ему внутри хижины. Он описывал внешность этих стариков и старух, которых никогда не встречал, и требовал, чтобы другие ему сообщили, кто это. Замешательство и тишина; наконец, женщины шепотом стали высказывать свои догадки. Волнуясь, они пытались называть имена тех или иных покойников, чье описание подходило под слова шамана.

– Нет, нет, нет, это не они!

Затем вдруг появляется старушка. Выступив вперед, она выкрикивает имя, которые другие не осмеливались произнести. Оно принадлежало недавно умершей паре, мужу и жене, чья могила была еще свежа.

– Канорме!

– Канорме!

– Это они, точно они! – кричит Китовый Ус пронзительно, и гости испытывают необъяснимый ужас, ведь пару дней назад эти двое были еще живы. А теперь они превратились в злых духов, тех самых духов, которые накликали непогоду.

В хижине нарастала тревога. Снаружи завывала буря. Не было видно ни зги, и даже собакам, которых обычно выгоняют из хижин, теперь позволили погреться и найти приют под ногами взбудораженных людей.

Целый час длится сеанс вызывания неведомых сил, сопровождаемый неистовым ревом. В нас, непривыкших к зрелищу умиротворения повелителя бури, он вызывал ужас. Бросаясь вперед, Китовый Ус вдруг схватил старого добродушного Кингиуну, стоявшего в сторонке, тихонько напевая гимн, посвященный матери морских зверей. Схватив старика за горло, заклинатель жестоко тряс его, мотая взад и вперед. Поначалу оба издавали лишь жалобные звуки, но через некоторое время Кингиуна начал задыхаться, перестал стонать, засипел и в то же мгновение он сам был охвачен экстазом. Не в силах больше сопротивляться, он подчинился Китовому Усу, который, вцепившись ему в горло, метался с ним по всей хижине. Мужчины вынуждены были придвинуться к большим лампам, чтобы не быть сбитыми с ног и раздавленными; женщины подсадили детей на лежанки, чтобы в суматохе их не зашибли. Через некоторое время Китовый Ус, окончательно выбив дух из Кингиуны, уже тащил его за собой, словно безжизненный мешок. Затем он отпустил свою жертву, и Кингиуна с грохотом свалился на пол.

Так убивают бурю in effigie[9]. Мятежные ветры требуют жертв, и теперь Китовый Ус, вонзив зубы в шею Кингиуны пониже затылка, треплет его, словно собака, победившая своего противника.