Читаем Белый асфальт полностью

– А что ж, не уверен? Сам видел, не раз там бывал. В последний раз – два года назад в это же время. Я, Сизов и Афонин туда ходили.

Анна схватила сумочку, достала из нее записную книжку. Перелистала страницы и нашла свои записи, имена, которые дал Сизов – Афонин и Епифанов.

– Вы Епифанов?!

Он кивнул:

– Ну, да. На Михайловскую мы втроем пошли. Ну, как пошли…, поехали. Сначала нас забросили на вездеходе, потом уж мы сами – на снегоходах. Думали на неделю, а получилось короче. Сизов на третий день уехал и не вернулся. Мы уж думали, он сгинул в тайге. Встретили его в Северске через несколько дней, когда вернулись.

– Он как-то объяснил свой отъезд?

– Сказал, что зверя нет, все без пользы.

– А зверя действительно не было?

– Почему? Мы с Афониным набили. Так что врал он, Сизов. Не из-за зверя уехал.

– А из-за чего, как вы думаете?

Епифанов отвел взгляд от Стерховой и посмотрел в окошко:

– Кто его знает. Сизов – человек тяжелый. А тогда вообще, ходил сам не свой. Мрачный, как будто у него в голове черти дрались.

– Значит, потом его встретили в Северске?

– Ну, да, случайно. Он ухмыльнулся, когда спросили, чего ушел. Ну и сказал, что зверя не было.

– Скажите, там на Михайловской у вас с Сизовым не было ссор или конфликтов? Может быть, он из-за этого ушел?

– Ничего такого не было, – уверенно сказал Епифанов. – Только теперь уже думаю: может, и было. Только мы не поняли.

– Скажите… – Анна задумалась. – А на сколько километров снегоходу хватает полного бака топлива?

– У Сизовского снегохода бак большой, километров на двести хватит.

– Можете вспомнить точные даты, когда были на Михайловской?

Епифанов достал из кармана замусоленную книжечку, полистал страницы и показал пальцем:

– Сама смотри. У меня с собой нет очков. К этому дню, когда покупал порох, прибавляй два дня. Тогда и пошли. До темноты были на избе. Сизов ушел на снегоходе на третий день. Вот и считай.

Стерхова вгляделась в кривые строчки и кивнула. По ее лицу было видно: она подтвердила свою догадку.

В этот момент пришел кладовщик – хмурый, грузный мужчина. Он бросил на Анну внимательный взгляд.

– Чего вам здесь надо?

Она показала удостоверение:

– Следователь Стерхова. Дайте мне книгу учета продажи в долг.

Кладовщик ушел в соседнюю комнату и возвратился с амбарной книгой.

– Вот. Изучайте.

Анна села за стол и раскрыла книгу. Листала и водила пальцем по строкам, пока наконец не наткнулась на запись трехгодичной давности: «Сизов Е.И. – костюм утепленный охотничий камуфляжный – 1 шт»

Анна закрыла книгу и, попрощавшись, вышла на холод.

Машина Астафьева уже стояла у крыльца. Он сам сидел за рулем с напряженным, мрачным лицом.

Стерхова села на переднее сиденье и взглянув на него, спросила:

– Ну, что там?

– Говорил с соседкой Петруниной. Она рассказала, что Петрунина на протяжении нескольких лет сожительствовала с кем бы, вы думали?

– А чего тут думать… – На лице у Стерховой не дрогнул ни один мускул. – С Сизовым?

– Откуда вы знаете?! – воскликнул Иван. Вероятно, он рассчитывал ее удивить.

– Все сходится на нем. Теперь можно предположить, что Петрунина сама привела Сизова в морг в день вскрытия Визгора. Он напоил Фетисова и потрудился над пулями. И когда Сизов узнал, что мы заинтересовались Петруниной, он обрубил концы.

– Убил?

– Думаю, так и было.

– Со вчерашнего дня Сизов дома не показывался. – Сообщил Астафьев. – Соседка говорит, что снегохода тоже нет. Он в ее гараже стоял.

– Ушел. – Заключила Анна. В ее голосе не было ни удивления, ни злости. – Едем в отдел. Там все обсудим.

За все время, которое провели в дороге, Стерхова задала Ивану только один вопрос:

– Там, на Совиной Плахе я не обратила внимание на карабин Сизова. Какой у него калибр?

– Семь шестьдесят два, – мрачно изрек Астафьев. – Вот зачем он испортил пули.

По приезде в отдел, Стерхова вызвала Ромашова и со всеми предосторожностями вручила ему стеклянную пепельницу, которую держал в руках Сизов.

– Срочно снимите пальчики и отправьте в край на проверку.

Криминалист не стал задавать вопросов – тут же исчез из кабинета.

– Сегодня объявляем Сизова в розыск. – Наконец, Анна дала себе волю: мерила шагами кабинет, ходила от окна к двери и обратно. – Как я сразу не поняла! Как не сообразила! Ведь я же изучала сводку погоды! До второго прилета Сизова и Громова на Совиную Плаху два дня был снегопад. Не мог Сизов видеть следы, не мог видеть кровь на снегу! Он все придумал специально, чтобы запутать нас. И нарочно соврал, что Михайловская изба развалилась, и он там давно не был.

– А лампа… – напомнил Астафьев. – В его показаниях ни слова про разбитую лампу и обгорелое пятно от пожара. Когда вы спросили его, он ответил, что такого не помнит.

– Но, когда прилетел с нами на Совиную Плаху, – подхватила Анна, – привез с собой керосиновую лампу. Значит, знал?!

– Выходит, это он убил москвичей? Но зачем? Ведь он их впервые увидел перед вылетом в вертолете.

Стерхова задержалась у стола, за которым сидел Иван.