Читаем Белые пятна полностью

Был пример, что особенно впечатлял. Верховный суд Грузии, как правило, к расхитителям непримиримый, вынес неожиданно приговор, поражающий мягкотелостью. Светлану Николаевну С-ву, экономиста из города Рустави, которая присвоила почти 14 тысяч казенных рублей, осудили условно!

Легкий шум, прошедший по залу, означал одобрение критике: такими поблажками зло не пресечь…

Председатель Верховного суда Грузинской ССР Акакий Григорьевич Каранадзе попросил слово для справки. Вот как записана в моем блокноте его короткая речь.

«Три года условно за расхищение 14 тысяч рублей… Если ограничиться только этой информацией, приговор действительно покажется непростительно мягким. Кто он, однако, сей расхититель? Каким образом деньги присвоил? Почему? Что с ними стало, с деньгами? Как сам виновный относится к содеянному? Пока мы не ответим на эти вопросы, нельзя сказать, насколько справедлив приговор.

Вы читали бумаги, мы видели конкретного человека. Видели и слышали. Это далеко не одно и то же: только читать или видеть и слышать.

Осужденной С-вой Светлане Николаевне двадцать три года. Она из семьи со скромным достатком. Несмотря на возраст, пользуется в коллективе большим авторитетом, уважением и доверием. Даже после того, что с нею случилось. А случилось вот что. Она полюбила недостойного, подлого человека. (Фамилия, разумеется, была названа, я обозначу ее буквой «Д». — А. В.). Этот Д. клялся ей в верности, говорил, что хочет жениться, да, мол, родители против, поставили жесткое условие: жениться только на той, у которой машина «Волга».

Они жили у родителей Светланы, открыто, не таясь, представлялись всем как супруги, вели общее хозяйство, ждали ребенка. Д. ее убеждал: я тебя никогда не брошу, но у нас традиция — не перечить воле матери и отца. Я не смею пойти в загс и сыграть свадьбу, как полагается, раз они против.

С-ва боялась потерять отца будущего своего ребенка. Ей казалось: достаточно исполнить желание его родителей — и устроится вся ее жизнь. Воспользовавшись доверием старших товарищей, она в несколько приемов вынула из заводской кассы 14 тысяч рублей. (Акакий Григорьевич рассказал, как именно ей удалась преступная операция. Эту часть я опущу — не хочу никого учить непочтенному ремеслу. — А. В.). Оставалось совсем немного до требуемой суммы, когда С-ва поняла, что «любовь купить невозможно. Тем более на ворованные деньги». Это ее слова из протокола явки с повинной: все присвоенные деньги она добровольно возвратила. И еще добавила: «Большего счастья, чем жить честно, не существует».

В данном случае суд не счел возможным вынести строгий приговор, потому что это был бы не строгий приговор, а жестокий. И значит — несправедливый…»

Позже в Тбилиси я встретился с членом Верховного суда Грузии Хаджимуратом Дмитриевичем Валиевым, под ьим председательством был вынесен приговор Светлане. Он дополнил рассказ А. Г. Каранадзе еще несколькими подробностями. Вот такой, например. Номера всех купюр, возвращенных Светланой, совпали с теми, которые указал банк. Значит, вернула она те самые деньги, что были ею «изъяты», а не их эквивалент. Для казны никакого значения эта деталь не имеет. Для суда она, хоть и косвенно, подтверждала искренность подсудимой. Достоверность ее показаний. Как еще и вот эта деталь: в тот же день, когда Светлана явилась с повинной, Д. бесследно исчез. Вернулся не скоро — с новой женой, за рулем собственной «Волги».

Решиться на снисходительный приговор грузинским судьям было, наверно, непросто. Ничуть не хуже нас с вами они слышали властный зов времени — навести повсеместно порядок, решительно и бескомпромиссно карать лихоимцев, воров. И конечно же они не могли не предвидеть, как отнесутся к их «мягкотелости» те, кто в таком приговоре увидит всего лишь пример плохого судейства.

Однако соблазн избавить себя от укоров не помешал им остаться верными совести и закону. Дело, которое они разбирали, было для них не более чем делом гражданки такой-то, а отнюдь не дежурным примером для статистической сводки.

Что показал нам суд, вникнув в жизнь подсудимой, поняв и учтя побудительные мотивы ее тяжкого (подчеркнем это: тяжкого!) преступления? Примиренчество к расхитителям, покровительство тем, кто грабит казну? Или мудрость, спокойствие, человечность, без которых «юстиция» переводится не как «справедливость», а как «глухота»?

Я думаю, прежде всего, он дал пример объективности, не подверженной никаким сторонним влияниям, пример исполнения долга без оглядки на то, как предстанет этот пример в годовых и квартальных отчетах.

Осуждение же Людмилы Евгеньевны если и было каким-то примером, то всего лишь примером поспешности и суетливости, но никак не стремления преуспеть в наступлении на презренных мздоимцев. Хотя, возможно, в какой-нибудь сводке, лишенной реального содержания и жизненной правды, он и выглядел удачным примером: мы, мол, тоже в ногу со временем! Не отстаем!