Читаем Белые пятна полностью

Однако большой читательский разговор отнюдь не свелся к обсуждению вопросов только врачебной этики. Как справедливо заметила доцент кафедры философии Харьковского университета В. А. Ковалева, «разве менее нравственно ущербны и общественно опасны бездушные, бездуховные педагоги и юристы, тренеры и воспитатели детских коллективов, бездумные экономисты, инженеры и градостроители?..».

Особенно близкую аналогию с тем, что касается нравственных критериев медицинской профессии, многие видят в профессии педагогической. «В принципе любая профессия требует того, что называется призванием, — писала мне известная переводчица, член Союза писателей СССР Тамара Владимировна Иванова. — Но в профессиях врача и педагога призвание категорически необходимо. От врача зависит жизнь, от педагога — судьба, то есть, в сущности, тоже жизнь. Равнодушный педагог — это бедствие, педагог с деформированной нравственностью — бедствие вдвойне».

Та же мысль содержалась в очень многих письмах (наиболее доказательно и последовательно отстаивал ее ветеран войны и труда С. Л. Двоскин из гор. Гродно). Причем как Т. В. Иванова, так и другие авторы убеждены в том, что надежной преградой на пути случайных людей в медицине и педагогике мог бы стать более разумный, более умелый отбор абитуриентов, а не запоздалые меры «хирургического» порядка: лишение диплома, изгнание с работы и т. п.

Теперь мы подошли к вопросу, пожалуй, самому сложному — его касаются девять из каждых десяти читателей, откликнувшихся на очерк «Кислородное голодание». Здесь мы можем лишь его обозначить, не вдаваясь во все многообразие и неоднозначность его граней: это тема для совершенно самостоятельного обсуждения — делового, обстоятельного и спокойного. Но тот факт, что очерк, посвященный совсем иным вопросам, вызвал потребность у такого количества читателей эту проблему решить, весьма красноречив.

Наиболее четко и резко этот вопрос был поставлен в письме минчанина Б. Козловского: «Не пора ли полностью отказаться от конкурса отметок на вступительных экзаменах? Ликвидировать вообще отметки, которые ни в малейшей мере не определяют призвание и способности, а найти другой, более современный, соответствующий сегодняшним научным критериям принцип отбора? Не использовать ли положительно себя зарекомендовавший опыт тех стран, где прием в вузы осуществляется не по отметкам на вступительных экзаменах? Тогда успешно сдавшие экзамены прохиндеи, зубрилы и невежды, не говоря уж о мерзавцах, не смогли бы стать студентами, а потом специалистами… Сейчас, когда мы смело ломаем отжившие каноны, стереотипы и схемы, когда осуществление научно-технического прогресса поставлено во главу угла, надо ли нам цепляться за устарелое лишь потому, что все мы к нему привыкли?»

Вопросы, поставленные Б. Козловским, наглядно иллюстрируют другие читательские письма. Вот два из них.

Первое написал читатель из Москвы, подписавшийся так: «Вечный абитуриент Михаил Шоташвили». Письмо очень большое, привести его даже в выдержках нелегко. Автор рассказывает о том, что решил стать врачом еще в девятом классе и не изменил своему выбору до сих пор, несмотря на шесть неудачных попыток поступить в мединститут. Каждый раз для поступления «вечному абитуриенту» не хватало одного балла. Он давно уже семьянин, отец двоих детей, не один год проработал фельдшером и санитаром и по сей день продолжает работать на «скорой помощи», с отличием закончив медучилище. Он резонно спрашивает: почему тройка по физике на вступительных экзаменах мешает ему поступить в институт, а та же тройка в самом институте ничуть не помешала бы стать врачом? Свою преданность медицине и нужность ей он уже доказал годами труда, а не словами, но станет ли он врачом? Что выиграло общество, захлопнув перед ним двери медицинского вуза?

«Почему достаточно иметь хороший вступительный балл, чтобы тебе доверили жизнь и здоровье людей? — спрашивает московский инженер Л. И. Соколов. — Разве балл может выявить талант милосердия? С хорошим баллом запросто попадают в институт люди черствые по натуре, а то и просто аморальные, но из-за недобранного балла остаются за бортом те, кто судьбой предназначен для врачевания. Маму в больнице после тяжелой операции буквально выходила молоденькая медсестра, руки у нее золотые и душа. Стать врачом — мечта ее жизни. Четыре года подряд она поступает в мединститут, и четыре года ей не хватает одного балла. Сколько теряет наше здравоохранение из-за нехватки таких вот подвижниц? А сколько способных молодых людей, в основном с периферии, не могут пробиться в столичный вуз: репетиторов столичных где им взять?»

Этот последний вопрос заставил меня вспомнить другие письма, полученные совсем по другому поводу. Там ставится вопрос — вполне справедливо, на мой взгляд, — о нелепости ситуации, при которой натасканный репетиторами абитуриент оказывается в заведомо более привилегированном положении, чем тот, который этого «допинга» лишен. В силу иных материальных возможностей хотя бы… Чувство социальной справедливости не может быть в этом случае не задето.