Читаем Белые камни полностью

— Позволим себе покурить, — предложил Леонидов и потянулся к пачке сигарет. — Да, как сказала до вашего прихода Магда, в жизни бывает все. Жаль Владислава, и не хочется верить в худшее. Жизнь и без того настолько усложнена, что вроде бы и не надо ничего другого. А тут — болезни, взаимоуничтожение, взаимонепонимание, наконец, мелкие, недостойные человека склоки… Бог ты мой! Как-то все это вынести?

— У вас что-нибудь случилось? — спросил Александр. — Какие-нибудь неприятности?

— Если бы какие-нибудь! Пытаются отобрать единственную дочь! Или партбилет! Дочь или партбилет — что бы вы отдали?

— Ни то, ни другое, — незамедлительно ответил Александр. — Любопытно, кто мог поставить такое условие?

— Представьте — инструктор райкома партии. Он, точнее — она, и это дураку ясно, выдает свое собственное мнение как сложившееся выше. А мне от этого легче?

— Убежден, — сказал Александр, — что это инструктор старого покроя. Такие еще встречаются. Ну, и что теперь?

— Теперь — суды да пересуды. Где суд, там и суть, без суда не казнят. В общем, поживем-увидим. Обидно, что из-за всего этого застопорились творческие дела. Сейчас, кроме съемок на «Ленфильме», полностью сосредоточился на романе. Тут не может помешать никто. Черт знает, что движет моей рукой? Даже нам, пишущим, никогда не понять скрытые тонкости невероятно сложного процесса, который именуется писательским трудом. Мы, сидя над чистым листом бумаги, и не думаем о том, какую проявляем обезоруживающую искренность! Убежден, что целеустремленная и одухотворенная мысль — самая активная форма участия в жизни. Пишу — значит, слава богу, живу. И хорошо, что конца пока не видно. Когда же придет время «пристраивать» роман, и ситуация может измениться. Кто знает?.. На всякий случай помните наш уговор: что бы со мной ни случилось, вы доведете дело до конца!

— Не понимаю.

— Я говорю на всякий случай.

— Что касается случая, то даже я, «пророк», его допускаю. С каждым, к сожалению, может случиться все. Случилось же с Владиславом. А может, и не случилось. Кто знает?.. Но с вами, уверен, не произойдет ничего такого, нежелательного. Напишете вы свой роман, уверяю!

* * *

Быстро прошел месяц отпуска Леонидова. Жил он в основном все это время на даче Плетнева, а оттуда было рукой подать до санаторного лагеря, где отдыхала Ирина.

Оба они приехали к Дубравиным за три часа до отхода поезда в Москву. Пока Александр помогал Ирине укладывать в сумку еду, Магда и Леонидов оставались за столом. Он докуривал свою последнюю сигаретку и смотрел на Магду, сидевшую напротив. Ему подумалось, что она вконец устала и удручена в связи с болезнью Владислава. Леонидов мучился оттого, что не мог отыскать слов, которые могли бы приободрить Магду, а когда, как показалось ему, он их нашел, вернулся Александр, уже отнесший в машину багаж, и напомнил, что такси ждет. Леонидов притушил сигарету и, низко нагнувшись к руке Магды, поцеловал ее. Прощаясь, он выразил надежду на скорую встречу — мало ли каких дел не бывает в Москве, — и уж во всяком случае Магда и Александр, по его мнению, должны обязательно приехать в свой очередной отпуск в Подмосковье!

Леонидов и Александр ушли к машине, а Магда продолжала сидеть за столом, сложив руки под подбородком. Она сидела тихо и неподвижно, не думая ни о чем определенном. Временами наплывали обрывки каких-то мыслей, но тут же исчезали. А внутри сама по себе звучала заунывная и незнакомая, будто сочиненная ею самою мелодия, которая точно так же, как мысли, то обрывалась, то появлялась вновь. Порою Магде чудилось, что это не она, а кто-то другой ведет мелодию, кто-то другой тоскливо подвывает где-то за окном. Магда злилась на сковавшее ее слабоволие, на безразличие ко всему, пыталась отрешиться от непривычного для нее состояния, но ничего не могла поделать с собой.

* * *

Спустя три месяца Леонидов вновь приехал на Урал. Это была краткосрочная творческая командировка, и все дни ее он провел на заводе, где работали Владислав и Валерия. «Две большие разницы», — как он выразился, довелось увидеть ему. Он побывал в аду и в раю. К аду Леонидов отнес труд в горячем цехе, где всемогущим Люцифером предстал Владислав. Там сизые причудливые заготовки загружали в печи, извлекая из них точно такие же на вид, но, как уверял сверкающий глазами Владислав, в ином качестве.

На сборке все было по-другому. Девушки в белых халатах хлопотали по обе стороны конвейера. Каждая, словно в замедленном ритмичном танце, повторяла одни и те же движения. Ни одна не отвлекалась от работы, даже не косила взглядом в сторону Леонидова, но, как приметил он, работницы все-таки почувствовали присутствие в цехе нового человека. Шепоток побежал от одной к другой — спрашивали: не тот ли уж это актер, который играл роль генерала в балладе о гусарах и свата в фильме о денщике?