Читаем Белые камни полностью

Состояние же Магды, ее решительные действия были понятны и объяснимы. У Владислава не существовало никакой другой защиты, не было никакого другого более близкого человека, кроме Магды, который мог бы заслонить его от угрозы опасности, нависшей над жизнью. Самый близкий и в любых сложностях готовый прийти на помощь человек — мать — умерла. Отец, не умевший проявить себя в трудных житейских обстоятельствах, замкнулся в своих переживаниях и был не способен предпринять какие-либо практические шаги. Валерия, боевая, преданная и оптимистичная, слишком уж реально смотрела на жизнь, отчетливо представляла возможное и невозможное в ней. Все возможное она делала — ежедневно бывала в больнице, привозила Владиславу домашнюю еду, фрукты. Перед невозможным же оказывалась не то чтобы инертной и слабой, а ясно понимающей, что предпринимать сверхчеловеческие усилия никому не дано и поэтому делать это не имеет никакого смысла.

Дверь открыли, едва Леонидов прикоснулся к кнопке звонка. Оказалось, Магда была тут, в прихожей, искала на антресолях запропастившийся куда-то сушеный земляничный цвет. На ней был ярко расшитый фартук из суровой ткани. Зеленая кофточка с короткими рукавами, плотно охватывающими загорелые руки, шла ей и особенно — к ее серым с голубизной глазам. Она улыбнулась.

— Проходите! Мы как раз собираемся пить чай!

Леонидов наклонился, чтобы снять башмаки, но Магда запретила ему разуваться.

— Вытрите ноги и проходите, — еще раз пригласила она и пошла на кухню, где уже назойливо дребезжал чайник.

Из своей комнаты появился Алешка. Леонидов поздоровался с ним за руку как с равным, спросил, не соскучился ли он об Ирине. Алешка не растерялся: скучать ему некогда, едва управился с уборкой, которую вменила ему в обязанность Магда. «Вот, — подумал Леонидов, — и тут я промахнулся с воспитанием Ирины. По дому она не делала ничего. Все к одному: как будто и не балуем, но своей добротой к единственному чаду портим его».

Подобные мысли приходили Леонидову нередко, и он всякий раз чуть ли не давал зарок быть строже и требовательнее к дочери и даже поступал так, но проходило время, и он вновь выполнял все ее желания. Ирина обделена вниманием матери, он помнил об этом и поделать с собой ничего не мог.

Сейчас, глядя, как Алеша помогал Магде накрывать на стол, Леонидов подумал, что строгость Магдиного воспитания отличается от его скорее внешней, непоследовательной строгости. Магда никогда не повышала голос, не повторяла своих приказаний, но говорила с сыном твердо и не отменяла принятых решений. Обычно добрый и приветливый взгляд в таких случаях становился холодным и выражал неколебимую волю. Глаза Магды, как заметил Леонидов еще в Подмосковье, чутко отзывались на движение ее души. Однажды, после краткой размолвки с Александром, в глазах Магды вспыхнул гневный огонек обиды и тотчас погас, но она больше не замечала присутствия самого близкого для нее человека, пока он не заговорил с ней сам. И глаза Магды постепенно потеплели, залучились серо-голубым светом, она стала, как всегда, ровной, доброй и отзывчивой. Леонидову, пожалуй, не приходилось встречать женщин с такими живыми и выразительными глазами, умевшими передавать малейшие оттенки настроения.

Они сели втроем за кухонный стол, решив не дожидаться Александра, который должен был вернуться в этот вечер из своей поездки по области.

— Не могу же я, — сказала Магда, — морить вас голодом, да и ужин готов.

Она стала раскладывать по тарелкам пюре и биточки.

— Не знаю, по вкусу ли вам наша диета? Но ничего другого у меня, кажется, нет. Если хотите, открою консервы.

— Никаких консервов! — запротестовал Леонидов. — Не так часто доводится вкушать домашнюю пищу. Куховарю кое-что по воскресеньям, когда Ирина бывает дома, но разве идут в сравнение мои обеды и ужины с теми, что готовите вы?

— Думаю, не идут, — сказал с хитрой улыбкой Алешка. — Лучше мамы не готовит никто.

— Вполне с тобой согласен! — поддержал Леонидов и вскоре попросил добавки.

Магда любила гостей, которые хорошо ели и вели себя непринужденно, как это было свойственно Леонидову. Он быстро справился с добавкой, поблагодарил Магду и попросил разрешения самому приготовить чай.

Магда не возражала, и, пока она мыла тарелки, Леонидов колдовал вокруг чайника и заварки.