Читаем Беллона полностью

Я вышла, ноги подкашиваются. Лицо все в крови. Я вытерла кровь носовым платочком и села на лавку в парке. Сижу и плачу. Вдруг ко мне подсаживается кто-то. Гляжу - мужчина. Грудь вся в орденах. Понятно, воевал. Говорит мне: "Что ревешь так, девчонка? А такая хорошенькая! Жаль, конфетки нет, тебя угостить!"

А я перед ним на лавке сижу и его боюсь. Может, тоже схватит меня сейчас да бить начнет. Мне уже казалось: все бьют всех, и никто никого не жалеет.

А он погладил меня по разбитому локтю, и я дернулась от боли, а он шепчет: "Эх, девчонка, я с нечистью фашистской воевал не за то, чтобы такие красивые голубые глазки плакали!" Вынул из пачки папироску, закурил. Дышит на меня дымом. Я вытерла лицо ладонями.

И с ходу взяла и рассказала ему все-все-все, что со мной в жизни стряслось.

Я говорю, а он курит. Я говорю, а он курит! Курит-курит! Всю пачку искурил!

А потом говорит очень тихо: "Вот так вот... У меня дочку тоже угнали в Германию. Но она не вернулась домой. Я не знаю, жива ли она. Скажи, может, ты с ней в одном лагере была? Может, на одних нарах спали? Ее Руся звали. А тебя как?"

[интерлюдия]

Так говорит Геббельс:

28 февраля 1945

Нам всем надлежит стать такими людьми, каковым был Фридрих Великий, и должным образом вести себя. Фюрер всецело соглашается со мной, когда я ему говорю: это дело чести, печься о нашей Германии, ибо, если в Германии каждые полтора столетия будет возникать такая же критическая ситуация, как теперь, наши потомки могли бы сказать о нас: вот пример героев, вот стойкие сердца! Фюрер очень смахивает на нашего Фридриха Великого: он столь же философ и столь же стоик. Он внушает мне: высшая награда - трудиться на благо родного народа, но тут же обрывает себя: может, тщетны все наши усилия, и мы стараемся напрасно, и завтра Луна столкнется с Землей и в пламени Апокалипсиса сгорит вся эта бедная планета? И все же, наперекор всему, мы призваны к тому, чтобы исполнить свой священный долг. И здесь Фюрер глядит на вещи так, как глядел его царственный предок Фридрих Великий. Он копирует его, неосознанно или осознанно, неважно. И мы все должны следовать этому бессмертному образцу. О, как бы все хотели ему подражать! Ах, Геринг, белая ворона, если бы ты не был таким. Геринг не национал-социалист - он наслажденец, гедонист, и ему наплевать на Фридриха Великого. А вот Дениц, тот вызывает уважение, он всегда так благороден и учтив. Фюрер так и заявил мне: Дениц лучший профессионал, он превосходно знает свое дело. Его военно-морской флот - он так всегда радовал нас победами! А Редер, вот тоже мощная личность: он так всем сердцем предан Гитлеру, он так воодушевляет вооруженные силы, что, вместе с Деницем, кажется, может привести нас к победе в этой мировой войне, и наверстать упущенное, и поправить ошибки. Жаль, что такой человек не является лицом партии, а ее лицом, увы, является Геринг; Геринг и партия - это все равно, что корова и исследование радиации. Вопрос в том, как нынче разрешить этот вопрос. Скрывать правду нет смысла, и утаивать истину от Фюрера - значит откровенно навредить ему.