Оставшись одна, Грациелла по-хозяйски окинула взглядом элегантную гостиную. Ее глаза привыкли к темноте, и она заметила, что одна из подушек лежит не на месте. Грациелла привычным жестом поправила подушку и подошла к собранию семейных фотографий. Фотография Майкла выбивалась из общего ряда. Поставив ее на место, Грациелла еще раз посмотрела на снимки своих сыновей, внуков и мужа и лишенным эмоций голосом тихо, но отчетливо сказала:

– Теперь это мое дело.

Глава 19

Вдовы разъехались по домам, и Грациелла осталась на вилле одна. Все комнаты стояли закрытые, не проветривались, ставни не открывались. Всю свою взрослую жизнь Грациелла посвятила заботам о семье, теперь же могла думать только о том, чтобы покончить с Полом Кароллой.

Марио Домино пытался отговорить Грациеллу идти на судебные слушания. Он пробовал сослаться на то, что невозможно получить место в зрительном зале, но в ответ Грациелла довольно резко заметила, что, если он не может, она устроит это сама.

– Охранникам в суде платят гроши. Сколько бы это ни стоило, позаботься о том, чтобы они каждый день оставляли для меня место.

Когда Грациелла увидела Пола Кароллу в первый раз, ее потрясла его наглая, высокомерная манера держаться. Пораженная, она не могла отвести от него глаз. Почувствовав на себе ее пристальный взгляд, Каролла подозвал охранника и указал на женщину, видимо спрашивая, кто она такая. Грациелла подняла вуаль. Показывая, что узнал ее, Каролла медленно кивнул, в этом движении сквозила плохо скрытая насмешка. Затем он отвернулся и стал смотреть в другую сторону, словно Грациелла значила для него не больше, чем любой другой зритель в зале.

В миг, когда их взгляды встретились, Грациелла отшатнулась, как будто получила удар в сердце. Ощущение было настолько острым, что она крепко сжала в кулаке серебряное распятие, и оно переломилось.

Эммануэль под разными предлогами все откладывал встречу с Грациеллой. В конце концов она сама пришла к нему в офис. Ее спокойствие произвело сильное впечатление на прокурора. Эммануэль заверил Грациеллу, что Каролла не останется безнаказанным. Он по-прежнему хотел бы обвинить Кароллу в убийстве Майкла Лучано, но, учитывая огромное количество выдвинутых против него обвинений в торговле наркотиками, вымогательстве, шантаже и мошенничестве – в общей сложности по шестидесяти шести пунктам, – он не сомневался, что Каролла никогда не выйдет на свободу.

Грациелла внимательно выслушала Эммануэля и тихо спросила, существуют ли доказательства того, что именно Каролла отдал приказ об убийстве членов ее семьи. Эммануэль ответил не сразу. Тщательно подбирая слова, он объяснил, что Каролла находился в тюрьме, и если убийства и совершены по его приказу, то никаких доказательств тому нет. Эммануэль также добавил: как только просочился слух, что дон Роберто намерен выступить свидетелем обвинения, многие насторожились, ведь то, что он мог рассказать, ставило под угрозу немало семей.

– Значит, показания моего мужа изобличают кого-то еще?

Эммануэль зачем-то снял колпачок с авторучки, потом надел его обратно.

– Он решил изложить мне только те факты, которые непосредственно касаются убийства вашего сына. Я бы сказал, что он больше изобличал себя, нежели кого-то еще.

– А вы можете использовать на суде показания, которые мой муж успел дать?

Эммануэль повертел в руках авторучку.

– В отсутствие самого дона его показания могут быть оценены лишь как косвенные улики. Это относится и к заявлениям, сделанным Ленни Каватайо. Как я уже объяснял вашему мужу, все доказательства, содержавшиеся в показаниях Каватайо, защита объявила слухами. Дон Роберто это знал, именно поэтому, и только поэтому, он решил предложить себя в качестве свидетеля обвинения.

Грациелла наклонилась вперед, опираясь затянутыми в черные перчатки руками на край стола.

– Первым делом я бы хотела получить записи показаний моего мужа. Это возможно?

Эммануэль кивнул, он уже обработал их и занес в компьютер, так что это не представляло сложности. Однако следующая фраза Грациеллы застала его врасплох. Сложив руки на коленях, она спокойно сказала:

– Я хочу предложить себя вместо моего покойного мужа. Я готова выступить на суде свидетелем обвинения.

Она замолчала и всмотрелась в лицо Эммануэля, пытаясь понять его реакцию, но увидела только, что руки, нервно вертевшие авторучку, замерли.

– Расследование в самом разгаре. Чтобы обсудить все вопросы с вами, мне придется попросить у суда отсрочку хотя бы на неделю. Мы не можем позволить себе затягивать дело, заключенные находятся в тюрьме уже почти десять месяцев…

– Для вас убийство всей моей семьи – не более чем мелочь, затягивающая процесс? Как вы думаете, на сколько затянула судебное слушание смерть моих внуков? На день? На час?

– Прошу вас, синьора, я не хочу вас обидеть, но в момент трагедии Пол Каролла находился в тюрьме Унигаро.

– Я знаю, что убийство моего старшего сына организовал Пол Каролла. Я знаю, что уничтожение моей семьи выгодно ему, только ему.

– Соучастие Пола Кароллы в убийстве вашего сына было доказано?